В своём мире владеющего зеркалом мага они, конечно же, уничтожили, потому что трудно предположить, что переход на Терру стал возможен с позволения адепта Тирипса.
Я прочел заключение экспертов по информации. Вердикт был один: «ломать волю — вести допрос.»
Я оторвался от чтения и понял, что пропустил момент, когда голова пленника склонилась на стол.
— Цепь вверх! — приказал я системам. Повинуясь антигравитационной тяге механизмов, стол медленно поплыл к потолку, заставляя волка повиснуть, едва касаясь когтями бетонного пола.
— Тирипс, — воззвал я к системе, настраивая специальный канал допроса, чтобы существо понимало мои вопросы и могло говорить со мной без переводчика. Удостоверившись, что пси-мост выстроился с сознанием обессиленного фурри, я начал:
— Чак Альф… Именно так было написано на вашем жетоне? Кстати, кто на диверсию с нагрудными жетонами ходит? Вы в своём мире нас совсем за дураков держите?
Волк не ответил и продолжал болтаться, смотря на меня безэмоциональными жёлтыми глазами.
— Чак, — продолжал я, — если вы будете сотрудничать, то я обещаю, что с вами всё будет хорошо.
Кончики окровавленных порванных губ дрогнули. Волк обнажил свои через один поломанные зубы, смотря на меня взглядом, полным молчаливого сумасшествия, и произнес, глядя мне в глаза:
— Ничего не будет уже хорошо, майор. Ни у меня, ни у вас.
— Мудрое решение, Чак, — ободряюще проговорил я. Мои коллеги, работавшие с ним до меня, не удостаивались даже такой чести. Всё, что я прочёл, было почерпнуто из записи их переговоров во время сопротивления захвату и снятых с трупов нагрудных жетонов с именами и порядковым номером в Альф Инкорпорейтед.
— Ваш мир, майор Хелл, утонет в пламени, тут не останется ничего, — произнёс волк и закашлялся. А вот это было уже новостью. Откуда пришелец знает моё имя?
— С чего вы взяли, что я это тот о ком вы говорите? — Я обошёл зверочеловека. Серо-черный подшерсток с небольшими проблесками седых волос на холке был плотно примят, как бывает, когда долго носишь на голове фуражку или кепку и волосы принимают форму привычного для них головного убора. Шерсть пленного свидетельствовала о том, что ему приходилось буквально жить в силовой броне. Шрамы, потертости, седина на загривке… Передо мной висел не вчера призванный или созданный юноша. Это был ветеран.
— С того, что она сказала мне, — прохрипел волк.
— Она? — переспросил я.
— Перед тем как погибла.
— Вы о кемономими лисице?
Ответом мне был утвердительный взгляд.
— Откуда ваша лисица обо мне знает?
— Она предрекла. Она ведающая. Но теперь она убита, и ваш мир сгинет… — он снова закашлялся. — У меня для тебя от нее дар.
«Бред! — мелькнула мысль. — Как она могла предсказать, если была в другой системе? Или они научились ломать паритет видящих?»
Разговор становился интересным. Я глянул на камеры, которые фиксировали всё, что я делал с пленным. Оказалось, я продвинулся в диалоге с фурри за какую-то минуту дальше, чем наши эксперты за почти неделю. Нужно было продолжать.
— Она из ваших, из Тирипсов. И узрела, что именно тебе нужно вручить эту весть.