Медленно ступаю по каменной дорожке и все-таки оглядываюсь на Никиту, который тоже смотрит мне вслед.
– Никуда он не денется! Не переживай! – хохочет Марат, хлопнув по плечу Никиту так, что тот аж покачивается. Сильный мужик, и не только физически, – энергетика, исходящая от него, искрит уверенным авторитетом.
Смущенно отворачиваюсь и поднимаюсь на крыльцо, следую за Наной и прохожу на внушительного размера кухню с овальным столом из темного дерева. Поначалу чувствую себя не в своей тарелке, но хозяйка оказывается такой сердечной и приятной, что уже через несколько минут я почти забываю, что мы познакомились совсем недавно. Отдаленно Нана чем-то напоминает мне бабушку в лучшие ее годы, такая же уютная, даже запах в доме чем-то похож на тот самый из детства. Нана заваривает душистый липовый чай, угощает меня печеньем с орехами и кизилом, расспрашивает об учебе, увлечениях, знакомстве с Никитой, которое приходится сжать до норм приличия. Сама она тоже о многом рассказывает: о любви к садоводству и юмористическим телешоу, о детях, внуках и кроликах, что живут на заднем дворе. Время течет за ни к чему не обязывающей беседой, солнечные лучи, блуждающие по комнате, становятся нежнее, а наш с Наной смех звонче.
После двух чашек чая мне приходится отлучиться в уборную. Отправляюсь в небольшую комнатку и даже там умиленно улыбаюсь, глядя на ажурные занавески ручной вязки и яркие петуньи в вазоне на подоконнике узкой форточки. Справившись с делами, мою руки и уже собираюсь вернуться на кухню, как вдруг слышу голоса с улицы.
– Не лучшая идея. Стрелецкий не тот, с кого можно безболезненно что-то спросить, – говорит Марат Джонович.
– Тогда она останется ни с чем, – отвечает Никита.
– Послушай, ты уже молодец, что приехал…
– Вот только не надо меня этим говном кормить. Я…
– Никита, – обрывает его Марат Джонович, – давай все-такия с этим разберусь.
– Нет.
– Причина?
– Это не твои проблемы, – холодно произносит Никита. – Мне нужен только телефон Стрелецкого.
– Вот ты как всегда. Легче из корыта гоночный автомобиль собрать, чем уговорить тебя принять помощь. Когда ты уже поймешь? Не чужой ты нам. Не чужой! За квартиру деньги вернул, хотя мы с Расулом сразу тебе сказали, что это подарок…
– Вы отжали этот подарок. И денег там было хер да ни хера.
– Не важно! Ты никогда ни о чем не просишь, а если и просишь, то откупаешься, за все пытаешься заплатить. Так дело не пойдет. Вот кто тебя просил масло покупать? У меня тут что, масла нет?! Или колодок?!
– Не заводись, старичок, давление подскочит. Тебе что, деньги некуда девать? Троих сыновей мало? – иронично выплевывает Никита.
– Мало! Я восемь хотел! – грозно отрезает Марат Джонович. Вот это да, стальной мужик. Мое уважение. – И я люблю своих детей, Никита, но первому, кому бы я позвонил, если мне срочно понадобилась бы помощь…
– Прекращай.
– Все так и есть, сынок. Я тебе доверяю. А ты должен доверять мне.
Сама не понимаю отчего, но у меня сжимается сердце – резко, до жгучей боли. Никита молчит. Марат ждет еще пару секунд и продолжает: