– Если заеду к шести, успеешь выспаться?
– Постараюсь.
– Супер! – искристо улыбается он и разводит руки, чтобы в следующий миг крепко меня обнять.
Невольно задерживаю дыхание и похлопываю Матвея по спине. Бегут секунды, а меж лопаток стекает холодок. Это не первые наши объятия, но я все равно не могу привыкнуть к такому тесному контакту, поэтому и предпочитаю общение через барную стойку. Удобно, конечно, но и там не получится прятаться вечно.
– Спасибо, что подвез, – говорю, отстраняясь, и нервно сцепляю пальцы в замок.
– Всегда рад! – бойко отвечает Матвей и чуть ли не вприпрыжку спешит к водительской двери, распахивает ее и смотрит на меня поверх крыши машины. – Спокойной ночи, сучка! – выдает он сиплым голосом, подражая манере любимого мною артиста.
– Больше никогда так не делай! – наказываю я, сдерживая смех.
– Не похоже?
– Не идет!
– Ладно. – Матвей дурашливо закатывает глаза, все-таки заставляя меня улыбнуться. – Увидимся завтра, Аня!
– До завтра! – прощаюсь добродушно.
Направляюсь к подъезду, скованность в плечах и напряжение в позвонках отчего-то не проходят. Позади урчит мотор, шуршит асфальт. Останавливаюсь у двери и оглядываюсь, но не затем, чтобы проводить взглядом машину Матвея. Осматриваю двор, окутанный мраком летней ночи. Ничего и никого подозрительного: темные кроны деревьев, фонари у детской площадки, машины на парковке. Наверное, просто показалось.
Поднимаюсь на шестой этаж, вхожу в студию, запираю дверь и кладу связку ключей на этажерку. Тяжкий вздох срывается с губ, и я сбрасываю с себя невидимые, но невероятно тяжелые латы, которые приходится таскать везде, кроме этой квартиры. Душу охватывает привычная домашняя печаль, опасения и разочарования гудят в тишине. Обстановка, что еще сегодня утром дарила ощущение безопасности, давит со всех сторон и ядовито нашептывает:«Он здесь. Он здесь. Он здесь».
Да, все так. А что толку? Память – хитрая дрянь. С течением времени она оставляет яркими и четкими только хорошие моменты, а плохие размывает и искажает. Психологическая защита, внутренний гипноз. Мне было приятно думать о Никите, скучать по нему и дням, что мы провели вместе, но, увидев его воочию, я вспомнила все остальное. Как мучилась догадками, изводила себя домыслами и теориями. Пыталась играть на равных, не зная правил, и каждый раз позорно проигрывала. Как старалась понять его, соответствовать, впечатлить. И вот он вернулся, но… Разве что-то изменилось? Если только в моих мечтах, там-то все по классике – и жили они долго, любили сильно, горели ярко и спасали друг друга до самой смерти. «Влажные фантазии», – сказал бы Никита, и я не смогла бы поспорить. Он все тот же, черт-одиночка, у которого один путь, его собственный, а я уже не настолько наивна, чтобы пытаться его изменить. И все-таки… все-таки есть кое-что, что мне хотелось бы сказать Никите лично.
Подхожу к шкафу, открываю дверцу и провожу пальцами по мягкой коже куртки, чуть наклонившись, чтобы вдохнуть уже едва уловимый аромат парфюма. Интересно, оценил ли Никита мою браваду? Получилось ли выторговать немного его времени? Надеюсь, что да. Последний взгляд был полон пылающего обещания, и я готова подождать еще немного, чтобы наконец-то встретиться лицом к лицу. Забираюсь в карман куртки, достаю пачку сигарет и зажигалку. Прихватив телефон из сумки, иду к окну в кухонной зоне, открываю обе створки и залезаю на подоконник. Включаю любимый плейлист, первая песня режет по живому и тут же прижигает раны: SMOGWIN, «Танцуй со мной в темноте». Взгляд по привычке тянется к небу, луна где-то спряталась, звезд не видно, но меня это не расстраивает. Я больше не верю в мистическую силу небесных светил, желания они точно не исполняют, их роль иная. Звезды – не созидатели, а указатели. Они подсвечивают, направляют и подсказывают, чего именно тебе не хватает, помогают разглядеть за туманными выдумками истинные мечты.