– Не смей, – цежу я, наблюдая, как медленно опускается дверная ручка.
– Попробуй останови. – Никита демонстративно медленно переступает порог. – И ты вообще-то сама меня позвала.
– Не было такого.
– Было, – настойчиво парирует он и закрывает за собой дверь. – Только радушием здесь что-то не пахнет. Разве так встречаютхороших друзей?
– Ты действительно не вернул ключи хозяину? – пораженно спрашиваю я.
Никита прячет их в карман и небрежно дергает плечом, проходя мимо меня вглубь комнаты.
– Миленько тут у тебя. Кактусы, книжки, занавески новые…
Прикрываю глаза, глубоко вдохнув. Нужно выставить его, и поскорее, пока еще есть такая возможность. Разворачиваюсь, ступая следом за гостем, но близко не подхожу. От грехов стоит держаться подальше, а Никита Сергеевич у нас яркое их воплощение. Всех семерых! Он забирает пачку сигарет с подоконника, сминает ее и выбрасывает в окно.
– Еще раз увижу…
– У тебя нет прав отчитывать меня! – обрываю грубо.
– Конечно есть. – Никита пронзает меня острым, непоколебимым взглядом. – Ты не будешь курить. Точка.
– Это не тебе решать.
– Уже решил.
– Ну удачи, – бросаю я, показательно складывая руки на груди.
Никита прищуривается, уголок его рта немного изгибается в подобии улыбки, а полумрак, царящий в студии, делает ее еще более пугающей, чем обычно, и привлекательной, к сожалению, тоже. Видеть его в караоке, одно дело, но в этой квартире, вот так близко, таким тошнотворно моим – это выстрел в упор. И я сама виновата, даже не подумала, что помимо стыда и совести Никита не обременен еще и терпением. Стал бы он ждать пару дней, чтобы щелкнуть меня по носу. Ну да, конечно. Идиотка!
– Аня, ты же знаешь, я предупреждаю всего один раз. Увижу снова и отобью желание брать в рот всякую гадость навсегда.
Двусмысленность фразы отзывается тупой болью где-то внутри, но я не ведусь на провокацию. Лениво склоняю голову и растягиваю губы в слащавой ухмылке, прежде чем спросить:
– А на камеру снимешь?
Никита еле заметно приподнимает бровь, и это не что иное, как внутренние овации. Ну хоть что-то приятное.
– У тебя и правда стало получаться куда лучше, – резюмирует он, придирчиво оглядывая кухню, и открывает дверцу верхнего шкафчика. – А где кофемашина?
– Эй! – Подхожу к столу, возмущенно топая. – Ты ничего не забыл?
– За пряниками не успел заехать, в следующий раз исправлюсь.
– Какими на хрен пряниками, Никита?! Оставь ключи и вали! Ты здесь больше не живешь!
– Вот она. – Он открывает нижний шкафчик, куда я убрала кофемашину, и бесцеремонно копошится там. – А капсул не осталось?
– Ты что, оглох?!
– Ладно, чай тоже подойдет. Ты будешь?
Он бросает пару шелестящих пакетиков на столешницу, наполняет чайник, возвращает его в подставку и жмет на кнопку. Затем достает чашки, сахарницу, заглядывает в холодильник. И правда, чего стесняться, если уверен, что все в этом мире принадлежит исключительно великому тебе? Трещит закипающая вода, точно так же во мне бурлит ярость.
– Я не буду пить чай, и ты тоже, – заявляю строго, бегло выключаю чайник и возвращаюсь назад к краю стола, чтобы не нарушать дистанцию.