Тому, кто следует пути Чувств, не обязательно пребывать в неге и роскоши императорского дворца: посреди мирской суеты хватает и иных мест, где можно предаться удовольствиям и продвинуться в совершенствовании, будь то зеленые терема или винные дома. Сему ничтожному даосу посчастливилось узреть лик вашего величества – ему достаточно и одной этой радости. И все же я должен сказать вам еще кое-что. Император Чэнь приподнял брови: – Говорите. – Богатство и почести желанны для каждого, но путь Чувств не сводится лишь к собственному наслаждению, – заговорил Шэнь Цяо. – Он подразумевает и счастье других людей, а у вас, ваше величество, есть целый народ, которому не хватает пищи, одежды и крыши над головой. О наспех придуманном пути Чувств Шэнь Цяо завел речь, только чтобы испытать императора. Он никак не ожидал, что, услышав о таком способе совершенствования, государь Чэнь и вправду расплывется в довольной улыбке. Слегка разочаровавшись, он попытался напоследок усовестить Чэнь Шубао, но тот не отнесся к его словам всерьез: – Вы зря тревожитесь, почтенный монах. У вас облик настоящего небожителя: для вас скитаться по свету – лишь впустую растрачивать свои дарования. Желаете давать Нам советы – так оставайтесь при дворе, и тогда ежедневно сможете наставлять Нас на пути постижения Дао. Лично встретившись с правителем Чэнь, Шэнь Цяо счел, что тот оказался далеко не столь совершенен, как его описывали. Властвовавшее на юге государство Чэнь землями ничуть не уступало северу, однако, как убедился даос, Чэнь Шубао и в подметки не годился Ян Цзяню. Север вовсю готовился к войне: Ян Цзянь стремился утихомирить тюрок, успокоить народ и укрепить собственную власть, а Чэнь Шубао тем временем даже не отправился подавлять мятеж, вместо того занявшись поисками пилюли бессмертия. Если так пойдет и дальше, недолго ждать, когда противостояние севера и юга разрешится само собой.
Пока государь беседовал с Шэнь Цяо так, словно в зале, кроме них, никого не было, остальные монахи, которым не терпелось проявить себя, извелись от ожидания и теперь наперебой принялись одни – восхвалять императора и упрекать Шэнь Цяо в пренебрежении его милостью, другие – нахваливать собственное искусство, дабы показаться могущественнее пришлого даоса. – А-Цяо, теперь понимаешь, почему я не возлагал на южную династию особых надежд? – вдруг насмешливо поинтересовался Янь Уши. Но Шэнь Цяо не успел ничего ответить – вместо него заговорил другой человек: – Я и не знала, что нас почтили своим присутствием глава Янь и совершенномудрый Шэнь. Простите, что не оказала вам должного приема. В зал вошла женщина в сопровождении многочисленной свиты из прислуги и стражи. Побледнев, император Чэнь вскочил на ноги и поклонился: – Приветствую вас, матушка! То была не кто иная, как вдовствующая императрица Чэнь, Лю Цзинъянь, младшая сестра по учению Жуянь Кэхуэя. 06 Лю Цзинъянь, хоть и стала вдовствующей императрицей, отродясь не принадлежала к тем замужним дамам, что всю жизнь проводят в женских покоях и ничего не ведают о происходящем в мире. Она происходила из знатной семьи и провела юность обучаясь в академии Великой Реки, и в том, что академия столько лет господствовала на юге, незыблемая, точно гора Тайшань, была немалая ее заслуга. Лю Цзинъянь была занята государственными делами, как вдруг до нее дошли вести, что император созвал ко двору даосов. Разумеется, она тут же решила вмешаться. Когда посольство Юйвэнь Цина приезжало в Цзянькан, дабы заключить союз с Южной Чэнь, Янь Уши сразился с Жуянь Кэхуэем. За поединком втайне наблюдала и Лю Цзинъянь: переодевшись, она покинула дворец и явилась посмотреть на сражавшихся. Потому-то она сразу признала главу Яня, а догадаться, кем был сей даос, ей труда не составило. Шэнь Цяо не вынашивал никаких корыстных замыслов: он просто ухватился за первую подвернувшуюся возможность поглядеть на Чэнь Шубао, однако столь безоговорочное разоблачение все равно смутило его. – Сей ничтожный даос пришел сюда без злого умысла. Прошу простить меня за дерзость. Шэнь Цяо хоть как-то попытался объясниться, а вот Янь Уши не проронил ни слова – так и сидел как ни в чем не бывало. Лю Цзинъянь могла не стесняясь высказать недовольство правителю Чэнь, но понимала, что не может позволить себе резкости с Шэнь Цяо и Янь Уши. Она даже в лице не переменилась, улыбалась по-прежнему мягко и ласково и ответила на слова Шэнь Цяо со всей любезностью, подобающей ее высокому положению: – Вы слишком скромны, совершенномудрый Шэнь: моему сыну несказанно повезло, что вы, хоть и погружены в заботы, нашли время дать ему наставления. Династия Чэнь уже показала себя неучтивой, не приняв столь высокого гостя должным образом, сухим «чжанцзяо Шэнь» этого было не исправить. Поэтому Лю Цзинъянь остановилась на выражающем высшую меру почтения «совершенномудром».