Профессор Байрон уже начал свою приветственную речь, какую полагается произносить на первом факультативе нового семестра, но я даже не пыталась слушать, что именно он говорил.
— Считаешь, что Кавальере убил Грингрича? — шепнула я Саре. — У тебя есть основания полагать, что Дункан всем соврала?
— Отец всегда учил верить тому, что видят глаза, а не тому, что слышат уши. Я не видела тело Ашера, поэтому сомневаюсь в словах полуторавековой мерзкой старухи.
— Мисс Кэмпбелл, не желаете порассуждать вслух о о том, что же сегодня мы будем делать на факультативе? Надеюсь вы уже догадались о формате нашего занятия и поэтому так бурно обсуждали что-то с мисс Принц?
Профессор Байрон смотрел на мою соседку со скрещенными руками, хотя вести диалог начала я. Разумеется. Теперь у студентов появится еще одна причина ненавидеть меня — девушку отличницу, чья неприкосновенность и вседозволенность перед профессорами и так бесила чуть ли не каждого в этом здании. И это если не брать в расчет тот факт, что Байрон для меня не просто профессор, а близкий друг семьи, о чем знала добрая часть студентов.
Сара не стала извиняться, как и не стала стыдливо опускать взгляд. Напротив, карие глаза, в которых так часто искрились ненависть ко всему на свете и непокорность, были обращены прямо на профессора.
Байрон по природе своей был натурой утонченной, и вывести его из себя было почти невозможно. Мужчина никогда не велся на провокации и никогда не опускался до того, чтобы вступать в открытый конфликт со студентом.
— Дорогие студенты, — перевела на себя внимание класса я, когда увидела на поясе профессора предмет. — На ремне профессора Байрона висит мешочек. Полагаю, в нем хранится что-то, что мы будем использовать на этом занятии. Стало быть об этом формате мы должны были догадаться, мистер Байрон?
— Вы очень проницательны, мисс Принц, — профессор одобрительно кивнул и обратился к остальным студентам. — В моем мешочке лежит пятнадцать камней, по одному на каждого из вас.
Байрон принялся раздавать содержимое мешка студентам. Вскоре в моей руке оказался холодный оникс, размером с шарик для игры в пинг-понг.
Определять породу и свойства камней нас учили на втором курсе. Присцилла просто обожала пары по лапидарию, а Тео в свое время плевался на эту дисциплину, но интерес сестры всегда поддерживал. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, Тео сам смастерил для нее браслет из рубинов, который Силли носит по сей день. У Тео получалось все, за что бы его руки не взялись, будь то не переведенный на английский оккультный трактат, над транскрипциями в котором он мог сидеть месяцами, или изготовление эзотерических предметов, или даже то, чего боялись все первокурсники — математика. И если в Институте и был колдун, чьим способностям и талантам я была готова уступить, то это Теодор Барнс.
— Mes chers, — хриплый голос Байрона обволакивал, словно терпкий старый бренди. — Искусство искушения не в том, чтобы взять желаемое силой. И не в том, чтобы обмануть цель, в попытках этого добиться. Истинный соблазнитель заставляет жертву захотеть отдать то, что она ценит.