— Да уж, — Шон усмехнулся, но улыбка Была натянутой и совершенно неискренней. — Так сразу и не скажешь.
Он замолчал, пряча ладони в рукава свитера, словно в муфту. Шон смотрел на меня с беспокойством, которое постепенно сменялось жалостью. Я понимала, почему он так смотрит, но все равно поежилась от дискомфорта.
— Мне повезло, — сказала я наконец. — Как бы странно это не звучало из моих уст, но если бы Киллиан не вмешался, одни демоны знают, что тогда бы могло произойти.
— Да, — задумчиво произнес Шон. — Не тебе одной повезло.
Я нахмурилась.
— Что ты хочешь этим сказать, Маккартни?
— Я должен был быть там, — произнес Шон с плохо скрываемой обидой. — Я должен был стать твоим героем.
Вот же дурак. Когда же он наконец поймет, что мне не нужен никакой герой?
— Шон, — твердо начала я. — Что за глупости ты говоришь? Ты же не виноват, что не оказался там. Ты не мог предугадать, что Август зайдет в комнату отдыха. И тем более не мог знать, что у него на уме.
— Но я должен был быть рядом, — повторил он, и я увидела, как его глаза заблестели от подступивших слез. — Я должен был защитить тебя. Но я облажался.
— Ты ничего мне не должен. Ты не обязан быть моим телохранителем, Шон. Ты мой друг. Ты человек, которому я доверяю. Но ты не должен нести ответственность за то, что происходит со мной или в моей жизни.
Краем уха я уловила какой-то шум с улицы и гул голосов.
— Но я хочу, — почти шепотом произнес Шон. — Я хочу быть рядом, когда тебе нужна помощь.
— Я знаю, — сказала я, вынимая его руку из рукава свитера, чтобы заключить ее между своих ладоней. — Я знаю. И я благодарна тебе за это. Но не вини себя за то, что было не в твоей власти.
Он сжал мою руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат.
— Прости… — Шон замялся. — Прости, что постоянно окунаю тебя в болото своей фрустрации.
Внутри меня что-то сжалось. Я заглянула Шону в глаза и почти физически ощутила, сколько боли он в себе носит. Я не знала, что сказать. Не знала, что чувствовать.
В этот момент в коридоре послышался шум. Голоса, смешанные с криками, доносились откуда-то снизу. Мы переглянулись.
— Что это? — спросила я.
— Я не знаю, — ответил Шон, прислушиваясь к проиходящему.
Шум нарастал: топот ног, взволнованные голоса. Похоже, в вестибюле что-то происходило.
Внезапно дверь в мою комнату с грохотом распахнулась, и в комнату влетела Кэмпбелл. Она была растрепанной, а глаза горели возбуждением.
— Вы чего тут сидите?! Я нигде не могла вас найти! — закричала она с порога.
— Что случилось, Сара? — спросила я, поднимаясь с кровати.
— Августа Берча отчислили! — выпалила Сара. — Кто-то нажаловался на него Дункан, и у нее полыхнула задница! Она устала с ним возиться и выгнала его! В ближайшие три часа за ним явится отец и заберет его из Института Кроули! На-все-гда!
У меня перехватило дыхание, а кожа покрылась мурашками даже на затылке. Только один колдун мог пойти к Дункан и написать жалобу на Берча.
Осознавать это было странно и неловко, но в то же время до противного приятно.
Кавальере сделал это. Он пошел к Дункан и добился того, чтобы Августа отчислили. Он не просто спас меня, он позаботился о том, чтобы этот урод больше никогда не подошел ко мне.