Мы сели на старый списанный матрас, который я притащил сюда за день до этого, и разложили подушки. Я ничего не объяснял, просто кивнул на пол, и Люси, не говоря ни слова, опустилась рядом. Она была так близко, что я чувствовал исходящее от нее тепло. Я включил проектор, и на белом полотне замелькали первые кадры: титры, музыка, знакомая до боли картина.
Люсильда не сводила глаз с экрана.
— Надеюсь, ты не ждешь от меня слов восхищения, — сказала она.
— Я бы не надеялся, — ответил я. — Ты слишком гордая, чтобы признать, что я великолепен. В конце концов, гордыня мой порок.
— И ты прав.
Я усмехнулся, потянулся рукой к тумбочке и достал оттуда тарелку с пиццей. Принц повернулась ко мне и округлив глаза уставилась на нее, будто я вытащил из под стола живого дракона.
— Где ты это взял? — принюхалась она.
— Сделал сам, — сказал я, вспоминая, как пробрался на кухню. — Надеюсь, ты не выдашь меня поварятам.
— Ты умеешь готовить?
— Я итальянец, и заметил, что ты любишь поесть, — пожал я плечами. — Решил, что что-то банальное и итальянское сможет тебя задобрить.
Она взяла кусок и откусила. Ее взгляд заметно смягчился, а когда Принц издала довольный стон, делая следующий укус, я понял, что план мой сработал.
Фильм шел своим чередом. Когда главная героиня в исполнении потрясающей Дженнифер Коннелли крикнула:
— «Я хочу, чтобы гоблины явились и забрали тебя, сейчас же!»
Люсильда и я одновременно повторили эту реплику. Никогда в жизни я еще не чувствовал подобного единения с кем-либо. То, что происходило между нами, было похоже на какую-то особенную разновидность невидимой магии.
— Ты тоже всегда повторяла это в детстве?
— Еще бы! Я шикала ею на Байрона, когда тот съедал все мои сладости, кричала на соседских детей, когда те воровали сливы с маминого дерева, — призналась она. — Мне кажется мои родители возненавидели эту фразу.
Я улыбнулся, откусив кусок пиццы. Пока шел фильм мы время от времени обсуждали то, как его снимали, подпевали песням Дэвида Боуи и с удовольствием возвращались в собственное детство.
— Какой у тебя любимый фрукт? — спросила Люси, когда Сара в фильме взяла отравленный персик из рук своего друга Хогла.
— Яблоки, — сказал я, не раздумывая. — С некоторых пор.
Когда в фильме Хогл предал Сару, я хмыкнул.
— Поэтому я и не завожу друзей.
— Сказал колдун, организовавший для меня все это, — ответила Принц, не отрывая взгляда от экрана.
А говорила, что не будет восхищаться.
— Ты знаешь, — продолжила Люсильда, задумчиво глядя на экран. — мы никогда не знаем, где нас ожидает подстава. Хогл просто струсил. Но потом же он реабилитировался.
Она на мгновение замолчала, а ее лицо стало неожиданно серьезным.
— Думаешь, Айлин, уехав из родного дома, могла представить себе, что парень, которого она любила, умрет? А когда она вернется, какая-то сумасшедшая сука вслед за ним убьет и ее? — Принц повернулась ко мне. — Думаешь, Грег, похоронивший лучшего друга, знал, что продинамит его сестру из-за собственной гибели?
Я почувствовал, как воздух между нами становится плотнее. Ее слова повисли в воздухе, и в моей голове начала вырисовываться четкая картина, о которой прежде я и не задумывался.