— Если нужно, я приеду, — сказал он наконец. — Сразу же.
Я сглотнула.
Вот таким был Джереми Принц. Не задавал лишних вопросов, не лез в душу, не требовал объяснений. И произнося эту фразу, он не шутил. Я знала, что он и правда приедет. Через полстраны. В любой час.
— Все правда в порядке, пап.
— Ладно, придется мне тебе поверить. Береги себя.
— Обязательно.
Я повесила трубку и прислонилась лбом к стене.
Король тьмы.
Я почувствовала, как земля начала уходить из-под ног. Слова Присциллы, которые я хотела проигнорировать, вдруг обрели вес. Если вдуматься, станет совершенно очевидно, что «шестая, что взрастилась из тьмы короля» — это я.
Но что означает шестая? Порядок убийств? Я стану шестой жертвой по счету? Если да, между мной и смертью стоят еще три человека. Тогда у меня не так уж и много времени на поиск доказательств и всех причастных к убийствам.
В коридоре послышались шаги. Я обернулась и увидела Присциллу, которая вынырнула из-за угла.
— Люси, нам надо поговорить, — Силли оказалась рядом и взяла меня за плечи. — Насчет того пророчества… Я не знаю, как это вышло. Честно, я не хотела тебя пугать. Прорицание — штука неточная, сама знаешь.
— Там прозвучало мое имя… — я опустила ее руки и сделала шаг к стене.
— Мало ли, что шар показывает, — Присцилла положила ладони на талию. — Помнишь, я однажды нагадала, что ты встретишь свою любовь, не видя ее лица?
— И?
— Только вот с Шоном вы познакомились в его комнате, когда мы заходили к Тео за ноутбуком.
Я закатила глаза.
— Только вот Шон не моя любовь. И я вообще без понятия встречу ли ее когда-нибудь. А теперь, когда над мной нависла метка смерти, не уверена, что я вообще доживу до этой встречи.
Силли тяжело вздохнула и подошла ближе.
— Ты и правда боишься, — произнесла подруга не с вопросом, а с утверждением.
Я почувствовала, как к горлу начал подступать ком. Присцилла была для меня близким человеком, но я не хотела признаваться в страхе даже самой себе, что уж тут говорить о подруге. Однако сейчас, смотря в волнующиеся глаза Силли, я просто не могла врать. Это было бы нечестно не только по отношению к самой себе, но в первую очередь к нашей дружбе.
— Да, — выдохнула я. — Я думала, что в институте завелся маньяк, и я была в безопасности, потому что я не его цель. А теперь… кажется, я следующая?
— С чего ты это взяла?
— «Горделивый венец». Гордыня. Люцифер. Кто у нас потомок Люцифера? Киллиан Кавальере.
Силли нахмурилась.
— Если он убивает, то я — в списке. Я та, кто его терпеть не может с первого дня. Он тоже. Это видно невооруженным глазом…
Я запнулась, чувствуя, что внутри меня начало пробуждаться что-то темное, то, что я годами держала в себе под замком. Я не хотела ни говорить об этом, ни даже думать. Но я уже не могла остановиться.
— Он такой же потомок Люцифера, как и сама знаешь кто, — стоило мне начать, как глаза Силли расширились от неожиданности. — Такие думают, что им все дозволено, они смотрят на всех сверху вниз и считают, что они лучше, умнее, красивее… И мы обе понимаем теперь, что такие, как он, не остановятся ни перед чем, получая желаемое. Я то уж знаю, о чем говорю.