* * *
1 июня 1921 г.
На болоте сегодня спокойно, хотя обычно в начале лета оно просыпается и дышит глубже, чем весной, но нынче лежит гладкое и темное, и я решила, что это хороший признак.
В обед я сходила к идолу, подсыпала соль в основание и прижалась ладонью к стволу: дерево было теплым, от него пахло нагретой смолой, а не стоячей тиной. Оно не холодило руку мелкой, противной дрожью, от которой начинали ныть зубы, а значит, дверь держится, и ничего делать не нужно.
Светлана заходила под вечер, принесла яиц, пучок свежего укропа и огурцов со своего огорода, а я напоила ее чаем с вареньем из морошки. Она рассказала о проделках своих пятилетних близнецов и спросила, почему я давно не заглядывала к ним в гости. Я пообещала их навестить, но позже, когда самая короткая ночь останется позади.
Уходя, она сказала, что раз до солнцеворота двадцать дней, то можно уже начинать петь.
2 июня 1921 г.
Дождь лил с утра и до самого вечера, поэтому я сидела дома, разложив на лавке собранный накануне зверобой. Я перебирала его, отделяя грубые стебли от цветущих верхушек, и читала мамины записи.
Глава 18. Куда глаза глядят.
Лисовский почувствовал себя обиженным. Он не имел опыта общения с детьми и из кожи вон лез, чтобы Михаилу было хорошо в его обществе. Этот малыш определенно ему нравился своей рассудительностью и легким характером, и намного больше — своей ненормальной, неуравновешенной мамаши. Точнее, она ему совсем не нравилась, даже странно, что недавно он находил ее привлекательной.
Артем второй день в этой деревне, у него не работает электричество, его гипнотизируют торговки, ему оставляют чужих детей, а Варвара, вместо того чтобы сказать спасибо, лезет к нему через кусты с кулаками.
От такой истерички и муж, поди, сбежал. Ребенок есть, а папаши и след простыл. Небось, к сыну не подпускает, вот Миша и говорит, что тот к нему не приезжал никогда.
В свете фонаря, оставленного соседкой на столе, Артем подошел к рукомойнику. Хороший все-таки у него фонарь: Перун заливал двор ровным теплым светом, в котором видно было каждую щербинку на досках крыльца. Лисовский умылся, почистил зубы и вытер лицо полотенцем.
Приведя себя в порядок, Артем защелкнул фонарь клипсой за край кармана, освободив руки для пакетов с тарелками и остатками еды. Посуду он свалил в мойку на кухне, решив, что мыть будет завтра, когда уже появятся вода и свет. Потом занес в дом стол со стульями и пошел к лестнице на мансарду, по дороге пообещав себе, что как только ему установят новый насос, он затопит баню и основательно попарится.
Наверху все было по-прежнему: Лисовский решил опять устроиться по-походному поверх расстегнутого спальника, а вот завтра помоется и застелет свежее белье, которое сегодня обнаружил в шкафу.
В отличие от вчерашнего вечера сон не шел. Мысли возвращались к событиям дня. Артем вновь и вновь прокручивал происшедшее с ним на рынке, но все так же не находил объяснений. Утро он потратит на то, зачем сюда приехал, а вот днем завтра постарается выкроить время и сходить в деревню, поискать продавщицу и по совместительству местную ведьму.