Коту дважды повторять не пришлось. Потеряв всякий интерес к игре, он направился к еде, не забыв многозначительно облизать пустую плошку из-под молока. Варвара хмыкнула, но решила, что запивать мясо кот будет водой, а молока она ему нальет попозже.
— Мама, а можно Бегемоту в дом? — спросил Миша, направляясь мыть руки.
— Пока ему лучше на улице, там ведь лето. Видишь, он какой самостоятельный: захотел — ушел, захотел — пришел.
— А если он убежит в лес и заблудится? — Миша вытер руки и сел за стол.
— Боюсь, заблудиться в лесу можем только мы, а Бегемот здесь у себя дома.
— Мама, ты обещала сходить к озеру и в лес, — напомнил сын, уминая вчерашний суп и поглядывая в сторону котлеты с макаронами.
— Вот поспишь, и обязательно сходим. И до центра деревни тоже прогуляемся, очень уж давно я здесь не была, — ответила Варя, с удовольствием отмечая, что пребывание в Чарусино сыну явно на пользу.
В городе все-таки хороший аппетит у Миши был редким гостем. Сын плохо ел как в детском саду, так и дома, и даже в гостях у бабушки, которая стремилась внуку угодить и накормить его исключительно тем, что тот любит.
Уложив после обеда Мишу спать, Варя снова вернулась мыслями к позавчерашнему утру, когда жизнь еще была привычной и понятной.
* * *
То утро ничем не отличалось от многих ему подобных, когда Варвара вставала по будильнику, кормила сына завтраком и отводила в сад, а после шла через парк на работу.
Летом идти привычным маршрутом в тени от лип было приятно. Варя шла, держа в одной руке термос с кофе, в другой — телефон, на экране которого светилось сообщение от Семена Аркадьевича: операция сдвигалась на полчаса раньше. Она мысленно прикинула время: успевала, если не тащиться.
Миша с утра ныл про котенка. Не в первый и, судя по всему, не в последний раз — он завел эту пластинку еще месяц назад, после того как в садике появился хомяк по имени Пуговка, и с тех пор методично разрабатывал тему, заходя то с котенком, то со щенком, то однажды, в порыве вдохновения, с черепахой.
Варя и сама была бы не против — она прекрасно понимала, что четырехлетнему ребенку нужен питомец. Но Варина мама при одном упоминании о животном делала такое лицо, что дальнейший разговор становился бессмысленным. Варе сейчас, когда она наконец вышла на работу, не хотелось с ней воевать. Все-таки мама им с Мишей очень помогла, когда они остались одни.
Она думала об этом, одновременно прокручивая в голове предстоящую операцию — Семен Аркадьевич как всегда будет работать быстро, и от второго ассистента требовалось за хирургом поспевать — когда термос предательски выскользнул из пальцев и покатился по дорожке в траву на газон.
Варя негромко выругалась, свернула с дорожки и наклонилась за ним.
Именно в этот момент что-то резко ударило в ствол липы в полуметре над ее головой — она услышала сухой треск, почти одновременно с коротким хлопком, который мозг автоматически списал на отломившуюся ветку или чей-то лопнувший пакет.
Варя выпрямилась, машинально посмотрела на дерево. В коре, примерно на уровне ее груди, белела свежая выщербина. Она смотрела на нее секунды три, раздумывая, что бы это могло быть.