— Ну, — сказал он, — рассказывай про деда.
Толик отхлебнул кофе, поправил очки.
— Мой двоюродный дед, Павел Александрович, умер в январе. Помнишь, когда мы учились, я про него рассказывал?
— Нет.
— Ему было восемьдесят четыре года, сердце, — продолжил Толик, пожав плечами. — Я последние два года к нему ездил, помогал по хозяйству. Он мне квартиру оставил. А дом в деревне — Чарусино не мне, но я пока могу его сдавать. Слышал вообще про такое место?
Лисовский покачал головой.
— Глушь, — заявил Толик, — настоящая дыра. Семьдесят километров от райцентра, рядом только лес, болото и река. Дед там прожил лет двадцать, пока не перебрался в город.
— Немало. Почему раньше не переехал?
— Говорил, что искал что-то, — Толик усмехнулся, — но в последние годы, честно говоря, он был уже не очень…
— Заговаривался?
— Ага, путался все время, непонятно было, где у него воспоминания, а где фантазии. Возраст, сам понимаешь, Лис.
— А что искал?
— Вот. — Толик полез в холщовую сумку, порылся там с минуту, извлек сначала какую-то папку, потом старую записную книжку, потом наконец то, что искал — сложенный вчетверо лист плотной бумаги, пожелтевший по краям, с явными следами многолетнего хранения. Развернул его на столе, придерживая ладонью, чтобы не сворачивался обратно. — Карта.
Лисовский посмотрел на нарисованную от руки карту. На ней была изображена река, болото, обозначенное косой штриховкой, деревня — квадратиками домов с подписью «Чарусино». От деревни шла пунктирная линия, уходящая в сторону болота и заканчивающаяся крестом с цифрами.
Артем продолжал смотреть на карту, стараясь не выглядеть заинтересованным.
— Откуда это у него?
— Вот в этом и есть история. — Толик с видимым удовольствием откусил от сэндвича, прожевал, запивая кофе. — Дед говорил, что это досталось ему от его деда — Николая Зимина, который в гражданскую войну служил в белой армии и бежал за границу. Там женился, осел, прожил долгую жизнь, а перед смертью все внуку Павлу выложил. Ну и карту отдал.
— Что выложил?
Толик снял очки, подышал на стекло и принялся протирать их краем рубашки.
— Лис, ты понимаешь, что это фольклор чистой воды, да? Я тебе рассказываю как занятную историю, не более.
— Понимаю, — сказал Артем. — Рассказывай.
— Значит, так. — Толик нацепил очки и взял в руки кружку. — В двадцать первом году через деревню Чарусино отступал белогвардейский отряд. Командир — некий Алексей, фамилию дед не называл — вез с собой ценности: золото и что-то еще из того, что пыталась спасти во время революции знать. Через болото хотели уйти от красных. Остановились в деревне на постой, командир вломился в дом к местной девице-сироте, жила одна — и там и застрял. Проводник у них, что ли, сбежал? Да, и офицер, вроде как, влюбился. А сундук спрятал на болоте, пока разбирался со своими чувствами.
— А дальше?
— А дальше — все пошло, как водится в подобных историях. — Толик развел руками. — Один из доверенных людей Алексея решил, что командир потерял голову и пора действовать самостоятельно. Федор Зимин его звали.