Впервые я слышу, как она с теплотой обращается к своей дочери. Скорее всего, Ева тоже изумлена такой реакцией, поскольку смотрит на мать таким взглядом, будто впервые ее видит, но затем выражение ее лица становится нежным.
– Мама…
Ледяная Сара Керпер тает на моих глазах и начинает рыдать, обнимая Еву.
Возможно, мы по-настоящему понимаем важность того, что имеем, только когда находимся в шаге от его потери. И у меня есть подозрение, что этой женщине есть что рассказать, и, возможно, ее прошлое могло бы нам объяснить, почему она возвела вокруг себя такие неприступные стены. Однако я слишком счастлив, чтобы беспокоиться сейчас еще из-за чего-то другого, поэтому я склоняюсь над Анаис и вижу легкую дрожь ее век, отчего кровь приливает в мое сердце.
– Ну же, сладкая, вернись ко мне!
Веки Анаис снова вздрагивают, и мы задерживаем дыхание. Тем временем в палате появляется медсестра, которая тут же мчится проверить показатели на медицинском оборудовании. На мгновение она закрывает нам обзор, но когда я снова вижу Анаис, то обнаруживаю, что ее глаза широко раскрыты и она хлопает ими, словно не понимает, где находится.
– Нектаринка, любовь моя, – шепчу я, целуя ее в щеку, и слезы безудержно льются из моих глаз.
Следующие минуты проходят в суматохе. Нас просят отойти в сторону, чтобы не мешать врачам. Тут же появляется доктор Хэррис и призывает нас покинуть палату, чтобы он мог извлечь зонд, через который Анаис вводили питание все эти дни.
Я упрямлюсь, но делаю, как сказано, лишь потому, что благополучие Анаис – мой приоритет.
Ева с телефоном: полагаю, она говорит с кем-то из девчонок. Это значит, что скоро все приедут в больницу, и от этой мысли я улыбаюсь.
Я так долго был один, а теперь жизнь вознаграждает меня, даря огромную семью.
Достав телефон, я набираю номер Люка.
– Дез? – после двух гудков отвечает он тревожным голосом. – Что случилось, сынок?
– Она проснулась, – комок в горле душит меня, и я с трудом произношу свои слова.
Затем ко мне подбегает медсестра:
– Доктор сообщил мне, что она спросила о тебе.
Она спросила обо мне.
Моя грудь ширится и могла бы вместить целых два сердца: мое и ее.
– Иди к ней, парень. Скоро увидимся, – говорит мне Люк, который все слышал в трубку.
Доктор сообщает Керперам о состоянии Анаис:
– К счастью, никаких повреждений не выявлено. Нам нужно лишь проследить, что дислокация мозга рассосалась полностью, но я уверен, что за пару месяцев ваша дочь полностью придет в себя, – слышу я слова врача, приближаясь к палате.
– Сейчас не слишком сильно ее беспокойте. Возвращение из комы – всегда травматично. Я позволю вам поздороваться с ней, а затем дайте ей отдохнуть.
Мы благодарим его, и я даю Керперам еще пару минут, чтобы побыть с дочерью, но уже дрожу от мысли, что сейчас прикоснусь к ней и снова увижу ее полные жизни глаза.
Когда родители Анаис наконец выходят из палаты, я отлипаю от стены и медленно подхожу к ее постели.
– Привет, – еле слышным голосом шепчет она.
Боже, ее голос… как же мне его не хватало.
– Привет.
Анаис улыбается.