Наш дом погружается в небывалый траур, и я даже представить себе не могла, что наши родители глупы до такой степени.
Часы тянутся медленно. Дезмонд так и не показывается, и не отвечает на мои сообщения, и это выводит меня из себя.
Я снова вспоминаю о его обещаниях. Он сказал, что больше не оставит меня одну, но именно это он и сделал. Мне больше не следовало бы воспринимать его слова всерьез, однако, когда вечером девчонки тащат меня в бар Томпсонов и там я встречаю Деза, вся моя обида мгновенно испаряется, едва я только вижу его измученное лицо.
У него усталый вид и глубокие синяки под глазами, волосы спутаны, и очевидно, что он спал в одежде, поскольку она настолько измята, что по-другому и быть не может. Ребята держатся от Дезмонда на расстоянии, однако не сводят глаз с его молчаливых движений, словно боятся, что один их неверный шаг может привести к тому, что он уйдет.
Дез бросает на меня потухший взгляд, а затем усаживается за стойкой и заказывает бокал «Гиннесса».
Я взволнована. Видно, что у него были тяжелые дни, но и мне было не легче, и я больше не собираюсь потакать перепадам его настроения.
Скоро обстановка становится просто невыносимой, и напряжение растет. Дез уставился в пустоту, его глаза сейчас словно два темных бездонных колодца. В очередной раз именно я решаю сделать первый шаг.
Дез до безумства обожает шоколад, хотя и старается его не есть из-за футбола. Сейчас Дезмонд будто огородился неприступными стенами, и это – единственный способ, который приходит мне в голову, чтобы подобраться к нему. Я достаю из сумочки плитку шоколада, купленную пару дней назад для Евы. Беременность сделала сестру настоящей обжорой, и у меня появилась привычка баловать ее.
Я пододвигаю к себе стул возле стойки. Дез оборачивается и смотрит на меня все тем же безучастным выражением лица.
– Можно присесть? – спрашиваю я.
Вместо ответа Дез равнодушно пожимает плечами, продолжая отхлебывать из пивного бокала.
Остальные ребята растерянно глядят на нас. Даже Брейден – он-то прекрасно знает Деза – бросает на меня смущенный взгляд, и я уже не так уверена, что добьюсь от Дезмонда именно той реакции, на которую надеюсь.
– Дез, – начинаю я. Я не собираюсь ни в чем его упрекать, мне лишь хочется сказать ему несколько ободряющих слов, но что-то мне подсказывает, что это ровно то, отчего он бежит.
Дезмонд ненавидит, когда его жалеют, а теперь нашим друзьям еще и известно несколько обрывков его прошлого, так что он не хочет, чтобы кто-то лез в его историю.
Дез ощетинивается, выставляя наружу иголки, держа всех на отдалении и избегая беспокойных вопросов, поэтому я не собираюсь касаться произошедшего, а хочу предложить ему немного нормальности. Возможно, этого он от меня и хочет, но по этой же причине и сторонится: его гложут сомнения, что я смогу ее дать.
– Составишь мне компанию?
– Сейчас не лучший момент, Нектаринка.
Пять проклятых дней. Вот сколько длился этот «не лучший» момент.
Но теперь хватит.
Вынув из сумочки шоколадку, я разворачиваю ее и предлагаю Дезу.
Он смотрит на угощение и допивает свое пиво, переводя взгляд с моей руки на лицо.