Но мчаться помогать ей тоже при этом желания не возникло.
— Ты зла-то на меня не держи, Аркаша, — тихо вздохнула она. — Я же всем сердцем токмо… Породнились бы, хоть сытым бы ходил…
— Зла не держу, — кивнул я. — Так что про кофий-то Павлу Ефимовичу передать?
— Воду пущай хлебает твой Павел Ефимович, — сварливо отозвалась Пелагея. — Некогда мне.
Я вернулся в контору.
— Пелагея просила передать, что воду с утра пить полезнее, — чуть злорадно сказал я.
— Совсем уже эта прислуга оборзела! — возмутился Павел Ефимович. — На голову сесть готовы…
— Павел Ефимович, а разве Александр Сергеевич у нас склонен опаздывать? — спросил я.
— А разве его не было еще? — похлопал заспанными глазами Павел. — Я думал, что он уже приходил, да ушел…
— Может мне к нему домой сбегать? — спросил я.
— Охота тебе ноги быть, — пробурчал Павел. — Ну сбегай, ежели заняться нечем.
Я встал, но вдруг понял, что понятия не имею, где именно живет Александр Сергеич.
А спрашивать такое напрямую могло вызвать ненужные вопросы и подозрения.
— Тогда я быстро до Рябиновой и обратно! — громко выпалил я.
— До какой еще Рябиновой? — удивился Павел. — Когда Александр Сергеич на Солянке живет! В доходном доме Крамского! Опять делишки свои какие-то крутишь?
— Вот у меня голова дырявая! — я изобразил смущенную улыбку и хлопнул себя по лбу. — Это я перепутал просто. Я мигом! Туда и обратно. Ежели проспал Александр Сергеич, так разбужу. А то ведь Сергей Аполлонович ему выволочку устроит…
На этих словах я выскочил из конторы и со всех ног помчался в сторону Солянки. Доходный дом этот я вприглядку уже знал. Симпатичное ухоженное строение, первый этаж каменный, два верхние — деревянные. Уютный такой дом, над крыльцом фонарь из узорчатого стекла, под крышей — деревянное кружево замысловатое.
Я вбежал на чисто выскобленное крыльцо, пробежал глазами по списку жильцов.
Так. Семенов, Шальнова, Крысин… Ага, вот он! Полотно А. С, квартира пять.
Толкнул дверь, вошел в сумрачный холл, поднялся по лестнице на второй этаж. Подошел к двери с жестяной циферкой пять и табличкой с фамилией.
Постучал. Сначала тихонько, потом громче.
Но никто не отозвался.
Я прервался на несколько секунд, потом забарабанил с новой силой.
— Александр Сергеич, это Аркадий! — громко сказал я.
Скрипнула соседняя дверь, с номером шесть. Оттуда высунулась недовольная женщина в платке и темном платье.
— Чего шумишь? — сварливо спросила она. — Нет его дома! Вчерась как ушел после заката, так и не явился до сих пор. Амуры, должно быть, крутит.
— И часто он так амуры крутит? — спросил я.
— А твое како дело? — огрызнулась тетка. — Не водилось за ним такое, но что ж ему теперь до старости одному куковать? Жена-то три года уж как померла!
Я вышел на улицу и огляделся.
Определенно, это ненормально. Если простое опоздание еще можно было списать на «проспал» или, там, часы сломались, то сейчас я точно был убежден, что все не в порядке. Александр Сергеич вечером отправился к Кузнецову, а потом не явился ни домой, ни в контору.
Амуры крутит?
Не исключено, но лучше пусть я потом буду изображать, что мне стыдно и оправдываться за некстати разведенную панику, чем опоздаю!