Те временем гродненцы прорвались во внутренний двор. Первый всадник перелетел через поваленную жердь, пригнулся под низкими ветвями старой груши и рубанул оказавшегося впереди француза. Следом ворвались ещё двое. Спустя несколько секунд в широкий пролом выплеснулся целый поток конских голов, киверов и обнажённой стали.
Тесное пространство отняло у сабельного удара показную широту. Клинком кололи снизу, давили тяжёлой гардой, отводили чужое оружие локтем, прикрытым рукавом ментика. Разгорячённые лошади кусались, лягали, сминали упавших. Возле колодезного журавля сцепились несколько всадников; у коновязи французский кавалерист пытался развернуться, задевая палашом яблоневые ветви.
Рослый неприятель на сером коне выскочил к дороге. Запачканная каска сползла ему на затылок, тяжёлый клинок сверкал над плечом. Навстречу вынесся гродненский гусар. Его ментик метался за спиной тёмным крылом.
Кони едва не столкнулись грудью. Француз рубанул сверху; русский принял удар на саблю, провернул кисть и сразу послал острие в открывшийся бок. Серый жеребец шарахнулся к плетню. Раненый всадник медленно осел, цепляясь за луку седла, а победитель уже разворачивался к новому противнику. В этой круговерти человеку оставляли лишь одну короткую милость — возможность пережить следующий миг.
Из господского дома грянул плотный залп. Несколько окон одновременно озарились багровыми вспышками. Наружу выбросило клубящийся дым; старое здание словно выдохнуло накопленный внутри огонь.
У ворот рухнули две лошади. Первая повалилась на бок и придавила седока; вторая забилась среди сломанных жердей, взбивая копытами окровавленную грязь. Потерявший хозяина вороной конь поднялся, скользнул по навозной жиже и понёсся через двор с болтающимися стременами.
Гусары отпрянули от окон. Молодой офицер подлетел сбоку, указал саблей на дверь:
— Спешиться! Выкурить стрелков!
Несколько человек соскочили на землю. Один передал повод товарищу, выхватил пистолет из седельной ольстры, побежал к белёной стене, придерживая клинок у бедра. Другой спрятался под оконным выступом. Третий ударил карабинным прикладом по ставне. Возле крыльца попытались зажечь охапку соломы; сырые стебли долго тлели, источая едкий дым, затем слабое пламя поползло к дверному косяку.
За мызой хозяйничали казаки. Их широкая лава охватывала дальние сараи, перехватывала бегущих, теснила отставших к болотистому лугу. Длинные пики двигались с пугающей скупостью. Короткий выпад, мгновенный поворот древка — и неприятельский всадник уже терял равновесие, хватаясь за пустой воздух. Казак проносился дальше, высматривая следующую цель из-под низко надвинутой шапки. Степная выучка берегла каждое движение.
Кульнев подозвал очередного посыльного. Молодой вестовой рванул с места так резко, что из-под копыт в разные стороны полетели комья липкой земли. Проезжая возле Берестова, он на мгновение обернулся. Александр увидел худое мальчишеское лицо с грязной полосой на щеке. Прищуренные глаза принадлежали уже взрослому человеку, давно понявшему, какая малая дистанция отделяет генеральское распоряжение от случайной пули.