Я взобрался на вышку спасателя, сжимая свисток в побелевшем кулаке.
Если уж мой сегодняшний день превратился в сущий ад, то я позабочусь о том, чтобы и им жизнь сахаром не казалась.
* * *
— Уходи, Аня, — повторил я, чувствуя, как внутри всё вымораживает до звонкой, звенящей пустоты. — Просто иди на свой обед.
Аня не шелохнулась. Её карие глаза беспокойно скользили по моему лицу, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намёк на то, что это очередная моя ядовитая шутка. Но шутить не хотелось. День, начавшийся с отбуксированного внедорожника, заблокированного телефона, взломанной комнаты и ушата серебряных блёсток прямо в физиономию, исчерпал весь мой лимит терпимости.
— Глеб, ну перестань уже, — тихо попросила она, сделав осторожный шаг ко мне. — Я же не думала, что всё так совпадёт. Посылка должна была прийти ещё вчера! Я просто хотела тебя подколоть…
— Подколоть? — я издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Отлично получилось. Высший пилотаж! Все столовая ржала, когда я проходил мимо в образе серебряной феи.
Я нервно провёл ладонью по волосам, и с чёлки на рабочий стол снова посыпалась мелкая сверкающая пыль. Настоящий драматический эффект, ничего не скажешь.
— Прости, — снова произнесла она, и на этот раз в её голосе проскользнули настоящие виноватые нотки. — Давай я помогу тебе отряхнуться? Или съездим к тебе, проветримся?
— Ко «мне»? — я изогнул бровь, глядя на неё сверху вниз. — На чём, стесняюсь спросить, мы съездим? Мою машину утащили на эвакуаторе ещё утром. Телефон утонул в бассейне благодаря твоему протеже Руслану. Ключи от комнаты у коменданта. Так что у меня нет абсолютно ничего, Аня. Даже нормальной одежды.
Она замерла, хлопнув длинными ресницами. Переваривала информацию. Её воинственный задор быстро улетучивался, уступая место растерянности.
— Внедорожник… забрали? — переспросила она шёпотом.
— Представь себе. Мой отец решил, что сыну пора примерить роль спартанца. Так что на бал к твоим элитным друзьям я, пожалуй, приеду на трамвае. Если наскребу медь на проезд.
Аня закусила губу и опустила взгляд. На секунду мне показалось, что она сейчас сделает то, чего я боюсь больше всего на свете — пожалеет меня. Обнимет, начнет сочувственно гладить по плечу, роняя слёзы над моим «бедственным положением». Только жалеющего Вилкова мне сегодня для полного счастья и не хватало!
— Не смотри на меня так, Виноградова, — отрезал я, отворачиваясь к окну и скрещивая руки на груди. — Я не умираю. И в благотворительности не нуждаюсь.
— Я и не собиралась тебя жалеть, — твёрдо возразила она, хотя уголки её губ подрагивали. — Ты сам виноват, что довёл всё до такого абсурда. Если бы ты сразу нормально поговорил с Русланом, а не рычал на него как дикий зверь, он бы не стал пакостить. А если бы ты ответил на моё сообщение нормальным языком, я бы не отправила эту дурацкую посылку!
— О, ну разумеется! — я резко повернулся к ней, сделав шаг вперёд. — Я опять во всём виноват! Классика жанра!
Мы стояли почти вплотную. Аня гордо задрала подбородок, отказываясь отступать ни на сантиметр. В её глазах плясали дерзкие искорки — та самая живая, настоящая энергия, которая всегда заставляла моё сердце совершать лишний кульбит. Даже сейчас, когда я был готов рвать и метать, её присутствие странным образом возвращало мне ощущение реальности.