— Да, виноват, — спокойно чеканно выделила она каждое слово. — Потому что ты упрямый, скрытный и невыносимый эгоист. Но… — она вздохнула и неожиданно вытянула руку, бережно смахнув пальцем блестящую чешуйку с моего века, — ты не должен проходить через всё это в одиночку.
Прикосновение её тёплых пальцев обожгло кожу. Я замер, боясь спугнуть этот момент.
— Аня…
— Молчи, Вилков, — перебила она, пряча лёгкую улыбку. — У нас есть ровно сорок минут до ужина. Ты прямо сейчас идёшь в душевую при бассейне, нормально смываешь с себя этот серебряный кошмар, а я пока сбегаю в корпус и принесу тебе сухую толстовку из твоих запасов. Запасной ключ у коменданта я выбью, поверь мне.
— Ты? У Андрея Дмитриевича? — я скептически хмыкнул. — Он скорее мне вторую выговор выпишет, чем отдаст ключи тебе.
— Ты плохо меня знаешь, — она дерзко вскинула подбородок, поправляя юбку. — В отличие от некоторых, я умею убеждать людей без крика и выбивания дверей.
Она развернулась и уже схватилась за ручку двери, но на мгновение застыла, поглядев на меня через плечо:
— И ещё, Глеб…
— Что?
— Тебе вообще-то идут блёстки, — усмехнулась она, сощурив карие глаза. — Выглядишь как принц из какого-нибудь сказочного королевства. Очень пафосно.
Дверь за ней захлопнулась раньше, чем я успел сообразить.
Я остался в кабинете один. Постоял пару секунд, глядя на закрытую дверь, а затем невольно провел ладонью по лицу. Пальцы снова собрали щепотку серебра.
— Сказочный принц, надо же… — буркнул я себе под нос, но уголок губ сам собой пополз вверх.
Взяв со стола заветную медицинскую бутылочку с остатками лекарства, я отправился в сторону душевых. День всё ещё оставался отвратительным. Но где-то в глубине души — там, куда я никому не позволял заглядывать, — затеплилась глупая, абсолютно нелогичная надежда, что этот вечер мы всё-таки проведём вместе.
Глава 20
Аня
Я никогда раньше не видела Глеба в таком состоянии. Обычно он держится невероятно собранно, сдержанно и со сдержанным превосходством. Годами я жила с убеждением, что этого человека вообще ничто не способно вывести из равновесия. Даже в последнее время, когда он выглядел откровенно уставшим и слегка измотанным, в нем всё равно сохранялась та самая безупречная, надменная уверенность, словно все проблемы вокруг — лишь временное и досадное недоразумение.
Но сейчас в его глазах бушевало нечто дикое, почти безумное. Плечо едва заметно поддрагивало от сдерживаемого напряжения. Я уже видела такой взгляд. Только никогда не у Глеба.
Этот дикий, неуправляемый порыв делал его слишком похожим на Сергея.
— Эй, — тихо позвала я, пытаясь заставить его посмотреть мне в глаза. На самом кончике его носа прилип одинокий серебряный блёсток, и в любое другое время это выглядело бы безумно комично, но сейчас у меня просто сжалось сердце от жгучей вины. — Расскажи мне, что происходит.
Когда он ничего не ответил, лишь рвано и тяжело вздохнул, я осторожно коснулась его сжатого кулака.
— Помнишь, ты сам говорил мне: когда становится совсем паршиво и хочется наделать глупостей, нужно делиться? Ты тоже можешь прийти ко мне.