— Злишься на меня? Отлично. Но когда тебе станет невтерпеж… — он сильнее сжал мои волосы, задавая темп, — ты идешь прямо ко мне. Наступаешь себе на горло и берешь то, что тебе нужно. Поняла меня?
— Да… да, хорошо! — закивала я, уже плохо соображая от накрывающего волнами блаженства.
Глеб ответил мощным, глубоким толчком, уткнувшись лицом в мою шею. В тесной кладовке было душно, словно возле раскаленной батареи, по спине скатилась капелька пота.
Опомнившись, я решила отвоевать свои права:
— Наш уговор был — никаких запретов на поцелуи! — выдохнула я, толкаясь бедрами ему навстречу. — Чтобы больше никогда так не делал, понял?!
Вместо ответа он перехватил мой подбородок и грубо, страстно накрыл мои губы своими. Это был неаккуратный, жадный поцелуй — слишком много языков, слишком мало контроля. Но мне было плевать. Я запустила пальцы в его растрепанные волосы, притягивая к себе еще ближе, сходя с ума от того, что между нами все еще остается одежда.
Накал достиг предела.
Оргазм накрыл меня горько-сладкой волной. Эх, если бы всё зависело от меня, я бы растянула этот миг на часы, растворяясь в нем без остатка, пока его ладонь судорожно пыталась пробраться под мою блузку к груди через плотную ткань бюстгальтера.
Глеб кончил с низким, сдавленным рыком, уткнувшись носом в мою метку на шее.
Мы стояли, тяжело дыша и покрывшись микроскопическими капельками пота. Напряжение постепенно спадало.
— Так вот почему ты меня избегал? — спросила я, пока он медленно отстранялся. — Думал, на меня претендует кто-то из «Демонов»?
Глеб сопел мне в затылок, приводя одежду в порядок.
— Я ни с кем не делюсь, — буркнул он, опираясь рукой о стену. — Говорят, правила в академии изменились, но для меня это табу.
— А теперь? — я обернулась и увидела, как он достает из полки рулон бумажных полотенец.
Глеб оторвал пышный кусок, вытирая лбы.
— Полноправные «Игрушки» — это вообще бред какой-то. Но пока ты спишь только со мной, я готов закрыть на это глаза.
Первым порывом было послать его со своими замашками куда подальше! Полноправное членство — бред?! Да этот шовинист хренов совсем страх потерял! Но прежде чем я успела открыть рот, Глеб опустился на корточки.
Он не стал вытирать собственное тело. Вместо этого он осторожно, почти нежно приложил бумагу к моей царапине на бедре.
— Не дергайся, — тихо сказал он, аккуратно стирая каплю крови и внимательно осматривая порез. Наверняка просто боится, чтобы я потом на него не свалила!
Но двигаться я все равно не могла. Сердце колотилось где-то в горле.
Закончив, мы молча привели себя в порядок. Вспышка страсти улеглась, оставив приятное чувство выполненного долга — буря внутри меня наконец-то утихла.
* * *
— Ничего не трогай.
Приводить его сюда было паршивой идеей. Глеб мешкает, неросторопно обводя взглядом тайное убежище «Демонов» — подвал под башней, где хранится вся история нашей компании. Компании, в которой он когда-то состоял, но к которой никогда не питал ни малейшего уважения.
Он указывает пальцем на фотографию с татуировкой: — Скажешь, чье это внутреннее бедро? Выглядит как какой-то изощренный фетиш.