Подойдя ближе, я разглядела его как следует. Несмотря на холод, на нём были только потертые джинсы и старая, полинявшая худи. Челюсть дергалась, когда он сглатывал обжигающий алкоголь. Выглядел Глеб невероятно измождённым — глаза покраснели, а взгляд казался мутным и отстранённым.
Мы молча смотрели друг на друга несколько бесконечных секунд. В воздухе висело то редкое, резкое напряжение, от которого закладывает уши.
— Я не смог её найти, — первым нарушил тишину Глеб. Голос у него был сиплым.
Я молчала. Он опустил взгляд на бутылку в своих руках, а у меня внутри всё перевернулось.
— Я искал! — его голос сорвался на рычание, он судорожно провела ладонью по волосам, опустив плечи. — Я перерыл всё! Клуб огромный, там сотни занычек… Мне потребовались бы недели, чтобы проверить каждый угол. А недель у меня нет. — Он криво, с горькой ухмылкой уставился на меня. — Гена должен был приехать за ней сегодня ночью, забрать из клуба. И я ничего не смог бы сделать, чтобы его остановить. Я перерыл всё и в его кабинете. Но найти не смог. Но я точно знаю, что флешку он спрятал в клубе.
Я почувствовала, как пересохло во рту.
— Кто такой Гена? Ты не первый раз о нем говоришь.
— Неважно, — Глеб облизнул губы. Губы у него были сухими и потрескавшимися. — Дело не в нём. Дело во мне. — Порыв ветра растрепал его светлые волосы, бросив их на глаза. — Я просто хотел, чтобы ты знала… Ты — единственное светлое, что было в моей жизни, Аня. Всё остальное — сплошной мусор. Моя семья, Белых, Гена… Всё вокруг превращается в дрянь. Но ты… ты была единственной, ради кого стоило стараться. И я всё испортил.
Он наконец поднял на меня взгляд. В его глазах стояла такая отчаянная, мёртвая тоска, что у меня пресеклось дыхание.
— Я всё испортил, Аня.
— Глеб… — я попыталась сделать вдох, но лёгкие будто обожгло морозом. Сжав кулаки на груди, я сделала шаг к нему. — Ещё есть время! Я могу помочь. Мы привлечём «Демонов», мы можем…
— Бесполезно, — перебил он меня, мотнув головой. Похоже, он даже не слышал моих слов. — Похоже, кроме плавания и всей этой дряни, я больше ни на что не годен. Это моя суперсила, понимаешь? Я рушу всё, к чему прикасаюсь.
Он поднял бутылку коньяка, как будто произнося тост в адрес чего-то у меня за спиной.
Я обернулась, абсолютно потерянная, думая, что он совсем пьян и не соображает, что несёт.
И тут до меня дошло.
Оранжевый отсвет на ночном небе вовсе не был далёкими огнями Заречья.
Воздух был горячим не от печки моей машины.
И это был не туман.
Над аркой центрального входа в клуб «Аид» плясали языки яркого, бессовестного пламени. Густые клубы чёрного, ядовитого дыма валили из разбитых окон второго этажа, поднимаясь к самому небу тяжелой тучей. У меня опустились руки. Я стояла, открыв рот, и не могла вымолвить ни слова.
— Господи… — выдохнула я. — Что ты сделал?!
— Я знаю, о чём ты думаешь, — Глеб бесшумно подошёл ко мне со спины, не сводя глаз с огня, пожирающего крышу. Он сделал ещё один глубокий глоток. — Отец как-то брал меня с собой на банкет для силовиков. Пару лет назад. Ну, знаешь, стандартные генеральские посиделки, чтобы наладить полезные связи и получить парочку неприкосновенностей. И я тогда кое-что усвоил. Если знать, кому дать на лапу, то дежурная смена в МЧС соизволит принять вызов только через полчаса. А за полчаса здесь всё выгорит дотла.