— Я… я не хочу с ним говорить! — тихо, почти шёпотом, будто сама себе не захотела признаваться в этой слабости, ответила она.
И тут же попыталась вернуть себе колючесть, выпрямляя спину и вздёрнув подбородок.
— Да и вы наверно сами всё ему уже рассказали!
Я замер, будто налетел на невидимую стену. Её слова ударили не злобой, в них была обида, острая и свежая, как порез. И я вдруг понял,она не просто злится на отца. Она чувствует себя преданной.
— Нет, Амелия! — тихо, но твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза, чтобы она видела, я не пытаюсь её поучать, я говорю правду.
— Ничего я ему не рассказывал. Не моё это дело, пересказывать твои эмоции. Я просто сказал, что ты доехала, что квартира в порядке. И что ты имеешь право злиться.
Она на секунду опустила взгляд, будто проверяя, не вру ли я. Потом снова подняла на меня глаза и в этом взгляде было столько уязвимости, что у меня внутри всё сжалось.
— Пусть живёт своей жизнью. У него там свои проблемы… А я тут. Сама. — прошептала она, и голос её дрогнул, хоть она и старалась держаться ровно.
Я шагнул ближе, но оставил между нами эту необходимую дистанцию. И заговорил тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть её откровенность:
— Он твой отец, Амелия.Он отправил тебя сюда не потому, что хотел избавиться. Он сделал это, потому что любит. По-своему, неуклюже, может, даже неправильно,но любит. И для него знать, что ты здесь, в безопасности, это важно.
Её ресницы дрогнули, и я увидел, как в глазах блеснули слёзы. Она быстро сморгнула, не позволяя им пролиться, и отвернулась, будто стыдясь этой слабости.
— Может быть вы в чём то правы Кирилл Викторович,но не делайте из моего отца героя,вы не виделись с ним пять лет,он изменился по крайней мере в моих глазах! — ответила она,снова посмотрев на меня с вызовом.
— Ты права! Я не видел его пять лет. И не знаю, каким он стал. Но знаешь, что я тебе скажу? Если твой отец отправил тебя сюда, значит, среди всех своих "дел", он нашёл в себе силы сделать хоть что-то для тебя. Пусть неуклюже. Пусть криво. Но это было про заботу. И это лучшее, на что он сейчас способен! — твёрдо сказал я.
— А я хочу, чтобы он был просто… нормальным отцом! — прошептала она, и в этом шёпоте было столько горечи, что мне захотелось стереть из её памяти все те моменты, когда отец её подводил.
Я посмотрел на часы, было уже поздно, и я вдруг вспомнил, что собирался к Джесике. Но сейчас эта мысль казалась какой-то далёкой, почти чужой. Как будто в эту минуту здесь, на этой крошечной кухне, было единственное место, где я действительно был нужен.
— Амелия, мне пора! Завтра я могу тебя свозить в кампус, если хочешь? Или ты сама разберёшься?
Она чуть помедлила, будто взвешивала каждое слово, прежде чем его выпустить. Потом пожала плечами,но в этом движении уже не было той резкой, отгораживающей злости.
— Не знаю… Наверное, лучше сама. Не хочу, чтобы из‑за меня у вас срывались планы.
Глава 7 Амелия
Я сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела, как город постепенно гасит свои огни, один за другим, будто кто-то неторопливо выключал лампы в огромном театре. В комнате становилось темнее, а мысли громче. Они кружились, сталкивались, не давали ни секунды тишины.