Время будто замерло. Официанты перестали быть слышны, музыка растворилась, свет стал мягче, а весь мир сузился до этого столика, до его рук, до этой коробочки, которую он держал так бережно, словно в ней хранилось самое ценное, что у него было.
Я не успела даже подумать, не успела дать страху или сомнениям просочиться внутрь. Потому что ответ жил во мне уже давно, он был там, в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждом я скучаю, в каждом жду тебя.
— Да! — прошептала я, и голос мой дрожал, но не от страха, а от счастья, такого огромного, что оно не помещалось внутри.
— Да, Кирилл. Я буду с тобой. Всегда.
Он выдохнул, будто до этого момента не дышал, и, открыв коробочку, достал кольцо, тонкое, с одним чистым камнем, который ловил свет и рассыпал его на тысячи искр.
Кольцо село идеально. Я подняла руку, посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Кирилла и в этот момент поняла, что это не просто украшение. Это обещание. Это начало нашей истории, написанной не чернилами, а нашими сердцами.
Он снова взял мою руку, поднёс к губам и легко коснулся костяшек, а потом поднялся, притянул меня к себе и поцеловал.
— Теперь ты точно моя! — прошептал он мне в волосы, и в этом слове не было ни обладания, ни контроля,только бесконечная нежность и обещание быть рядом.
Глава 35 Илья
После банкета,едва за нами закрылась дверь в квартиру, я прижал Амелию к стене и накрыл её губы своими.
Не осторожно. Жадно, голодно, так, будто весь этот проклятый вечер я только и делал, что сдерживал себя, а теперь наконец сорвался. Потому что так оно и было. Весь этот банкет, все эти улыбки, рукопожатия, тосты, я держал всё внутри, за бронёй, за фасадом, а мне хотелось только одного, забрать её, увезти туда, где нет никого, где только мы.
Она отвечала мне, и от этого внутри всё рвало и горело одновременно. Её пальцы вцепились в мои плечи, её дыхание сбивалось, и я чувствовал, как она дрожит, от того же, что бушевало во мне, от облегчения, от злости на Джесику, от любви, от которой некуда было деться.
— Ты моя! — выдохнул я ей в губы, и в этом не было вопроса.
— Ты слышишь? Моя.
— Твоя. — прошептала она.
Банкет был испорчен. Джесика постаралась. Эта женщина всегда умела появиться в самый неподходящий момент и всё отравить своим ядом. Но мне было плевать. Плевать на юбилей, на партнёров, на инвесторов, на весь этот блестящий зал с его фальшивыми улыбками. Главное Амелия была рядом. Она не убежала. Не отвернулась. Не сказала ни одного слова упрёка, хотя имела на это полное право. Она просто стояла на той террасе, с глазами, полными боли, и всё равно смотрела на меня так, будто я был единственным, кого она видела.
И от этого мне хотелось одновременно рычать и встать перед ней на колени.
Ночью я не был нежным. Не был осторожным. Я был голодным, жадным, я хотел вылюбить из неё все мысли, которые наверняка крутились у неё в голове после того, как она увидела Джесику. Все страхи, все сомнения. Хотел, чтобы она чувствовала мои руки, мои губы, моё дыхание, моё сердцебиение, которое билось для неё одной.