Глава 3 Амелия
Мы выходим на стоянку и жара обрушивается на меня с новой силой, будто кто-то распахнул дверцу раскалённой печи. Солнце висит в небе тяжёлым медным диском и даже тень от навеса не спасает.
В Москве летом тоже бывает жарко, но там зной всегда какой-то… городской, что ли. Он смешивается с запахом асфальта, выхлопов, ветра между высоток и в нём есть жизнь, движение, ритм. А здесь воздух будто застыл, стал густым сиропом, в котором вязнут слова, мысли, даже шаги.
Кирилл Викторович молча берёт ручку моего чемодана, так уверенно, привычно, будто это самое естественное дело на свете, грузить мой багаж, везти незнакомую (а на самом деле очень даже знакомую) девушку в незнакомый ей город и разбираться с чужими проблемами.
Я ныряю в салон на заднее сиденье, будто прячусь. Но прятаться тут не от кого. И в нос ударяет запах кожи салона, тонкого ароматизатора и его парфюма. Тот самый, что я помнила все эти годы. Он его так и не сменил. Неброский, строгий, с лёгкой горчинкой, как тёмный шоколад. И сейчас он заполняет мои лёгкие, оседает где-то под рёбрами, и я вдруг понимаю, что дышать стало одновременно и легче, и труднее.
Машина трогается, и первые секунды я смотрю в окно, не видя ничего, только мелькание света и тени, блики на стёклах, расплывчатые силуэты пальм. Кондиционер работает на полную, но прохлада не сразу добирается до кожи, она сначала скользит по поверхности, не в силах пробиться сквозь эту липкую, душную жару, что прилипла ко мне ещё на трапе.
— Здесь всегда так жарко? — спрашиваю я, сама удивляясь, как тихо звучит мой голос после всей этой внутренней бури.
Кирилл Викторович чуть поворачивает голову, ровно настолько, чтобы я увидела его профиль в зеркале заднего вида, твёрдый, чёткий, будто высеченный из камня.
— Почти. Лето тут не отпускает до октября. Зато ночи хорошие. Прохладные. Ветер с океана.
Он говорит ровно, без эмоций.
Я киваю, хотя он и не смотрит на меня, и снова отворачиваюсь к окну. Бесконечные ряды одинаковых домов с черепичными крышами, яркие вывески, люди в лёгкой одежде, всё это чужое, незнакомое, будто декорации к фильму, в котором я случайно оказалась главной героиней. И я не знаю, нравится мне этот фильм или нет.
Тишина в салоне становится не выносимой. Она не давит, но и не даёт расслабиться, висит между нами, как тонкая плёнка, которую страшно проткнуть лишним словом. Я сжимаю пальцы на коленях, чувствуя, как ногти впиваются в ткань платья, и пытаюсь собрать мысли в кучу.
— Куда мы едем? — снова спрашиваю я, потому что молчать дольше уже невозможно.
— В квартиру, которую снял для тебя твой отец. Недалеко от кампуса…Там всё готово…
В его голосе нет ни осуждения, ни иронии, просто констатация факта. Но от этих слов мне становится горько.
"Всё готово".
Как будто меня упаковали, как посылку и отправили по адресу, где уже всё расставили по полочкам. Даже думать не надо.
— "Папа" как всегда, обо всём позаботился! — тихо говорю я, и в этих словах столько горечи.
Кирилл Викторович на секунду, будто сдерживая вздох, крепче сжимает руль.