"Я не жалею".
Я обхватила колени руками, уткнулась в них лбом, пытаясь унять эту дрожь, которая никак не хотела стихать. Но она не была от холода. Она была от того, что я наконец-то позволила себе почувствовать то, что прятала годами. И теперь, когда я выпустила это наружу, оно заполнило меня целиком, не оставляя места ни для чего другого.
Слезы подступили неожиданно, горячие, обжигающие. Я не хотела плакать, я столько раз клялась себе, что никогда не буду плакать из‑за него, из‑за этой невозможной, несправедливой тяги, которая тянула меня к нему, как магнит. Но сейчас я не могла их удержать. Они катились по щекам, падали на ткань платья и каждая капля будто смывала ещё один слой той брони, которой я обросла, чтобы выжить в этом мире, где взрослые всегда знают лучше, где чувства надо прятать, где так не положено.
Глава 19 Кирилл
Я поднялся в пустую квартиру и подошёл к окну. Город внизу мерцал огнями, а перед глазами снова и снова всплывал взгляд Амелии, то испуганный, то упрямый, то вдруг такой беззащитный, что у меня сжималось сердце.
Её сладкие губы… Я стиснул кулаки, будто мог выжать из себя это воспоминание, стереть, загнать обратно туда, куда прячу всё, что не вписывается в мой порядок. Но оно не стиралось. Наоборот разрасталось, пульсировало, жгло изнутри.
Я действительно не жалел о том, что сделал. Ни на секунду. Когда я увидел, как этот мальчишка тянет к ней руки, во мне будто что‑то сорвалось с цепи. Все эти годы я учился держать себя в руках, контролировать каждое слово, каждую эмоцию. Строил компанию, договаривался, давил, убеждал. И вот впервые за долгое время я просто перестал думать. Просто пошёл на поводу своих чувств.
Но теперь эта свобода пугала. Потому что она была не про контроль. Она была про желание, про слабость, про то, что Амелия сама того,не подразумевая, залезла ко мне в сердце и уже не собиралась уходить оттуда.
"Не знаю, Амелия…" — эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, горькие.
И самое страшное, они были правдой. Я правда не знал, что делать дальше.
Я отошёл от окна и прошёлся по комнате, чувствуя, как тишина давит на уши. Квартира была такой же безупречной, как и всегда.Строгие линии, приглушённые тона, ничего лишнего. Мой личный форт, моя крепость. А сейчас она казалась чужой, холодной, будто я сам себе здесь не принадлежал.
На следующий день был выходной,но я всё равно поехал в офис,потому что работы прибавилось,а мне нужно было сдать ещё один объект.По дороге,пока ехал в машине,мне позвонил Артур.
— Кирилл,привет!Ну ты даёшь, дружище! Вчера ушёл по английски,в прямом смысле этого слова.Джесика устроила мне разнос, сказала, что ты нашёл ей замену!Я спьяну подумал,что за бред она несёт?
— Привет!Извини,но появились обстоятельства,поэтому уехал не попрощавшись! — ответил я ему.
Мне не хотелось объяснять причину,да и не нужно было знать об этом никому.
Артур не стал дальше расспрашивать и мы ещё поговорив о работе,попрощались.
Я положил телефон на пассажирское сиденье и сжал руль так, будто он был единственной вещью, которая не давала мне рассыпаться на части.