Её вещи потихоньку заняли углы моей безупречной квартиры, и оказалось, что хаос из её вещей, книг, флаконов с духами и забытых на спинке стула футболок, это не беспорядок, а жизнь. Настоящая, тёплая, живая.
Миша звонил периодически, спрашивал, как его дочь. И каждый раз я стискивал зубы, подбирая слова, чтобы не вывалить на него всё сразу:
"Она со мной.Она моя".
Вместо этого я говорил сдержанно:
"Всё хорошо. Учится".
И в этих коротких фразах было столько смысла, что, кажется, он что-то чувствовал, но не спрашивал прямо.
Тот мальчишка, который в клубе приставал к Амелии, перевёлся в другой университет. Я не искал его, не выяснял, просто однажды Амелия сказала:
"Он ушёл с потока".
И я кивнул, не задавая лишних вопросов. Мне было достаточно знать, что он больше не крутится рядом.
У нас с Амелией были и ссоры. Глупые, острые, из-за того, что я не предупредил, что задержусь, из-за её упрямства, из-за моей привычки всё контролировать. Она хлопала дверью в ванную, я стискивал кулаки, чтобы не рявкнуть, а потом шёл и стучал:
"Амелия, открой".
И она открывала, злая, с мокрыми ресницами, и я притягивал её к себе, не давая сказать ни слова.
И примирения у нас были такие же бурные, как ссоры. Иногда после спора мы замирали друг напротив друга, воздух между нами звенел, как натянутая струна, а потом я делал шаг, хватал её за талию, прижимал к стене, и всё, что копилось, обида, злость, страх потерять её, превращалось в страсть,в бурный секс.
Глава 27 Амелия
Три месяца спустя
Просыпаться рядом с Кириллом, до сих пор казалось мне чем-то запредельным, будто я случайно шагнула в чужую сказку и теперь боюсь, что меня вот-вот попросят выйти, потому что я здесь лишняя.
С нашей первой ночи прошло почти три месяца, но я по-прежнему ловила себя на том, что украдкой смотрю на него, пока он спит, и пытаюсь запомнить каждую чёрточку, упрямую линию бровей, лёгкую тень щетины, едва заметную складку в уголке рта, будто даже во сне он всё ещё о чём-то думает, всё ещё держит всё под контролем.
Иногда я осторожно касалась его щеки, просто чтобы убедиться, что он настоящий. И каждый раз, когда он приоткрывал глаза и в них тут же загорался этот тёплый, жадный свет, предназначенный только для меня, и от этого у меня внутри всё сжималось от счастья и страха одновременно. Страха, что однажды этот свет погаснет.
Ритка была за меня счастлива. Однажды после лекций мы с ней созвонились.
— Амель,ну как у тебя дела?Я так понимаю,твой принц сдался под твоим напором? — шуткой ответила она.
— Не зря ты девочка,все эти годы нервы свои мотала!
Рита как всегда говорила правду матку и я ей была за это благодарна.
— Рит,я сейчас просто не верю,что это всё происходит со мной! — ответила я ей и улыбнулась.
— Амель,только вот отец… ты же понимаешь, он не из тех, кто просто кивнёт и скажет:
"Ладно,я вас благославляю"
— Он ведь привык думать,что ты ещё маленькая. Для него ты всё ещё та девочка, которую надо оберегать, а тут взрослый мужик, да ещё и… его друг?
— Рит,отцу я думаю всё равно.Он живёт там со своей Жанной.Вон, она скоро ему нового ребёнка родит. — ответила я ей безразлично.