Каждое слово падало на меня, как удар.
Клетки. Товар. Потасовка.
Он был здесь. В этом проклятом богами городе, в переулке за клетками, где держали людей, как скот перед аукционом. Его тащили — может быть, связанным. Может, били, пока он сопротивлялся. Может, сорвали жетон с его шеи, чтобы стереть последний след того, кем он был.
Дыхание сбилось, превратилось в короткие рваные вдохи, не приносившие облегчения. Пульс бился так быстро и яростно, словно пытался выбраться из груди, а по краям зрения поползла темнота.
— Аделин.
Голос Лиса прорезал туман паники — низкий, близкий, прямо у моего уха.
Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. В них читалась осторожность, беспокойство и что-то ещё — понимание? Сочувствие?
— Это его вещь? — спросил он тихо, так что слышала только я.
— Да, — выдохнула я, и слово вышло сломанным, едва слышным. — Это… его номер. Джаспер. Он был здесь. Всего четыре дня назад. Он…
Горло сжалось, отказываясь выпустить остальные слова. Я зажмурилась, сжимая жетон в кулаке так сильно, что острые края впились в ладонь до крови.
Доказательство.
Наконец-то у меня было осязаемое, неоспоримое доказательство того, что я не сумасшедшая, что все эти недели погони не были напрасными. Джаспер был здесь. Живой и совсем недавно.
Но где он сейчас? Что с ним сделали? Продали ли? Увезли? Или…
Нет. Я не позволю себе думать об этом.
Рука Лиса сжала моё плечо крепче, но настойчиво, заставляя вернуться в настоящее.
— Послушай меня, — его голос стал твёрже, убедительнее. — Это хорошая весть. Понимаешь? След свежий. Четыре дня — это ничто. Мы найдём информацию. Мы узнаем, куда его увезли или кто его купил. Мы найдём его, Аделин. Обещаю тебе.
Я открыла глаза, впиваясь взглядом в серебро его радужек, ища ложь, пустые обещания. Но нашла только решимость.
— Да, — прошептала я, заставляя себя кивнуть. — Найдём.
— Идём, — Лис осторожно потянул меня за руку, отводя от прилавка. — Грэм ждёт. Час прошёл.
Я позволила ему увести себя, но пальцы свободной руки сами гладили жетон в кармане. Металл уже согрелся от тепла моей кожи, но его вес оставался постоянным напоминанием о том, зачем я здесь.
Скоро. Совсем скоро я узнаю, где его держат.
И тогда ни боги, ни фейри, ни все проклятые работорговцы Карброка не смогут помешать мне забрать его обратно.
* * *
Солнце сместилось ближе к горизонту, окрашивая небо Карброка в грязно-оранжевые тона, мы вернулись к прилавку Грэма.
Старый фейри сидел на том же месте, перебирая потускневшие кольца длинными когтистыми пальцами. Когда мы подошли, он поднял голову, и жёлтые глаза вспыхнули от предвкушения.
— Вовремя, — прошипел он, откладывая кольца в сторону и потирая руки. — Поспрашивал везде, где мог. Твой человек оставил след.
Рука Лиса легла на мою поясницу — лёгкое прикосновение, едва ощутимое сквозь слои ткани, но я поняла предупреждение. «Держись. Не показывай эмоций».
— Говори, — приказал Лис ровно.
Грэм оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает, потом наклонился ближе через прилавок, понижая голос до шёпота.