— Мужчину, подходящего под описание, видели несколько дней назад. Держали в клетках за рынком — там, — он кивнул куда-то за спину. Потом был закрытый аукцион, для знати.
Пауза, и он облизнул тонкие губы.
— Его выкупили.
— Кто? — голос Лиса стал острым, как бритва.
— Кто-то из клана Валькириев, — Грэм когтями почесал подбородок, прищурившись. — Точно не скажу, кто именно — сделка была закрытой, без лишних глаз. Но слышал, что золото платили щедро, без торга. Знать, одним словом.
— Валькирии, — повторил Лис медленно, взвешивая имя на языке. — Где их найти?
Грим усмехнулся, обнажив гнилые зубы.
— Где же ещё? На горе, в Верхнем городе. Большой особняк — каменные стены, охрана, ворота железные. Знатная семья, старая, влиятельная. — Он помолчал, и в жёлтых глазах плеснуло что-то похожее на злорадство. — Валькирии любят покупать красивых, сильных людей. Для разных нужд, понимаете?
Усмешка стала шире, отвратительнее.
— Знаете, с людьми так приятно играть. Тела хрупкие — ломаются легко, кости хрустят, как веточки. А за жизнь цепляются отчаянно, до последнего вдоха — это так забавно наблюдать!
Он откинулся назад, и из его горла вырвался хриплый, противный, каркающий смех.
— Хахахаха! Если ваш человек там — надейтесь, что Валькирии милостивы сегодня. Хотя вряд ли, вряд ли! Они редко бывают милостивыми к своим игрушкам!
Смех усилился, звеня в ушах, заполняя всё пространство вокруг.
Что-то внутри оборвалось. Моя рука метнулась вперёд, схватила Грэма за грудки — за потрёпанный плащ, ткань затрещала под пальцами — и рывком перетащила его через прилавок. Кольца и амулеты посыпались на землю со звоном.
Клинок оказался в руке сам, лезвие легло на морщинистую серую шею Грэма, впившись в кожу так, что выступила капля тёмной крови.
— Тебе смешно?! — голос вырвался хриплым рычанием, которое я едва узнала как свой. — Тебе смешно?!
Грим захрипел, жёлтые глаза расширились от страха, когтистые пальцы вцепились в моё запястье, пытаясь оттолкнуть, но я прижала его сильнее, всем весом навалившись на прилавок.
— Ты смеёшься над тем, что его мучают! Что ломают! Что играют с ним, как с вещью!
Лезвие вдавилось глубже, кровь потекла тонкой струйкой, окрашивая сталь.
— Смейся ещё! Давай! Покажи, какой ты весёлый!
— Аделин, — голос Лиса прорезал красную пелену перед глазами, но я не отреагировала.
— Он человек! Живой! У него есть имя! Джаспер! Не игрушка, не товар! ДЖАСПЕР!
Рука дрогнула, готовая провести ножом поперёк горла, закончить это, стереть эту мерзкую усмешку навсегда.
— Аделин, остановись, — Лис шагнул ближе, но не схватил меня, не дёрнул за руку. Просто встал рядом, говоря тихо, убедительно. — Не здесь, не так. Если убьёшь его — поднимется шум. Нас схватят раньше, чем найдём Джаспера.
Слова пробились сквозь ярость медленно, как сквозь толщу воды.
Схватят. Не найду Джаспера.
Джаспер.
Дыхание вырывалось рваными всхлипами, руки тряслись, но я всё ещё держала нож у горла Грэма, который хрипел и дёргался, пытаясь освободиться.
— Послушай меня, — продолжал Лис, и голос стал мягче. — Он ничтожество. Не стоит твоего клинка. Но Джаспер стоит. Джаспер ждёт тебя. И если мы не доберёмся до него из-за этого мерзавца… ты себе не простишь.