Джейн не стала сходить с поезда в Шарлоттауне, а вышла на маленьком полустанке, где поезд останавливался по требованию. Оттуда до Лантерн-Хилл было всего пять миль. Джейн отчетливо слышала далекий шум океана. Когда-то она пришла бы в восторг… сквозь ветреную темно-серую ночь на Северном побережье доносилась звучная музыка. Теперь Джейн ее не замечала.
Недавно прошел дождь, но теперь небо прояснело. Дорога оказалась твердой, неровной, с то и дело встречающимися лужами. Джейн шла вперед, не обращая на них никакого внимания. На фоне восходящей луны вырисовывались темные шпили елей. Лужи превратились в колодцы серебряного огня. Дома вдоль дороги казались чуждыми, далекими, как будто нарочно закрыли перед ней двери. Ели поворачивали к ней холодные спины. Далеко за бледным лунным пейзажем виднелся лесистый холм, на котором она увидела знакомый свет. Будет ли свет в Лантерн-Хилл или папа уехал?
Дружелюбный пес остановился поговорить с ней, но Джейн прошла мимо. Раз проехал автомобиль, выхватив ее фарами и с ног до головы обрызгав грязью. Он принадлежал Джо Уиксу, кузену миссис Мид, который, обладая семейным даром к малапропизмам[97] , сообщил скептически настроенной жене, что видел на дороге Джейн Стюарт или ее симптом. Джейн в самом деле чувствовала себя фантомом. Она будто целую вечность шла сквозь призрачный мир холодного лунного света… и предстояло пройти еще одну вечность.
В гостиной Маленького Дональда горел свет. Сквозь опущенные шторы он казался розоватым. Затем свет в доме Большого Дональда… и, наконец, дорожка к Лантерн-Хилл.
В кухне горит свет!
Джейн дрожала, поднимаясь по изъезженной дорожке, проходя через участок и покинутый грязный садик, где когда-то трепетали восторженные шелковистые маки. Как это возвращение отличалось от того, что она себе представляла!
Она заглянула в окно. Папа читал, сидя у стола. Потрепанный твидовый костюм и красивый серый галстук в мелкую красную крапинку, выбранный Джейн прошлым летом. Старый вояка во рту, ноги закинуты на диван, где спали оба пса и Первый Питер. Монетка растянулась возле керосиновой лампы. В углу виднелась раковина, заваленная грязной посудой. Джейн испытала новый укол боли.
Минутой позже изумленный Эндрю Стюарт поднял глаза и увидел стоящую перед ним дочь – с промокшими ногами, перепачканную с ног до головы, бледную, с таким страданием в глазах, что его охватил безумный страх. Неужели ее мать?..
– Боже правый, Джейн!
Сходя с ума от ужаса, Джейн без прелюдий задала вопрос, ради которого проделала такой долгий путь.
– Папа, ты собираешься развестись и жениться на Лилиан Морроу?
Секунду папа смотрел на нее, широко раскрыв глаза.
– Нет! – воскликнул он. И снова: – Нет, нет… нет! Джейн, кто тебе такое сказал?
Джейн глубоко вздохнула, пытаясь осознать, что бесконечно долгий кошмар кончился. Она не могла… ей нужно было время.
– Мне писала тетя Ирен. Сказала, ты едешь в Бостон. И…
– Ирен! Ирен, бывает, вбивает себе в голову какие-то глупости. Она желает добра, но… Джейн, запомни раз и навсегда: я женился на одной-единственной женщине, и это никогда не изменится.