– Тогда почему все закончилось? Из-за меня? Они не хотели меня?
– Кто тебе такое сказал? Твоя мама была вне себя от радости, когда ты родилась. И мне всегда казалось, что твой отец необыкновенно к тебе привязан, хоть и выражает это по-своему.
– Тогда почему… почему?
– Многие считают, что всему виной твоя бабушка Кеннеди. Она ведь была категорически против их свадьбы. Тем послевоенным летом они остановились в большом отеле на Южном Берегу. Твой папа только вернулся с фронта. Это была любовь с первого взгляда. Не знаю, в чем его винить. Я не видела существа прелестнее: она напоминала маленькую золотую бабочку. Ее головка точно сияла.
О, Джейн это прекрасно знала! Она не раз видела тот чудесный узелок бледно-золотого цвета у белой материнской шеи.
– А смех… звонкий, переливающийся,молодой смех. Твоя мама все еще так смеется, Джейн Стюарт?
Джейн не нашлась с ответом. Мама много смеялась… очень звонко, с переливами… номолодо ли?
– Мама часто смеется, – осторожно отозвалась она.
– Конечно, Робин была избалованной. Всегда получала то, что ей нравилось. А когда ей понравился твой папа… что ж, Робин захотела получить и его. Пожалуй, впервые в жизни она хотела то, чего ее мать не собиралась ей давать. Мадам решительно воспротивилась. Твоя мама не могла ей перечить, но сбежала с Эндрю. Старая миссис Кеннеди вернулась в Торонто в небывалой ярости. Но продолжила писать Робин, присылать подарки и уговаривать приехать в гости. Родственники Эндрю радовались их союзу ничуть не больше. Он мог жениться на любой девушке с Острова. И была одна… Лилиан Морроу. Тогда она была желтушной и худенькой, но выросла в красивую женщину. Так и не вышла замуж. Твоя тетка Ирен ей благоволила. Мне всегда казалось, что эта двуличная Ирен создавала больше проблем, чем старая леди Кеннеди. Эта женщина яд, только сладкий. Еще девчонкой она умела очень мило говорить самые отвратительные вещи. Она опутала твоего отца с головы до ног: всегда ласкала и обхаживала его… таковы уж мужчины, Джейн Стюарт, каждый из них – что мудрый, что глупый. Ирен казалась ему совершенством, и он ни за что не поверил бы в ее способность строить козни. Разумеется, у твоих родителей были свои взлеты и падения, но это Ирен впрыснула в них яд, разводя свои сладкие речи. «Она лишь ребенок, Дрю» – тогда как Эндрю хотел верить, что женился на женщине, а не на ребенке. «Ты еще такая юная, голубушка», – когда Робин боялась, что никогда не станет достаточно взрослой и мудрой для твоего отца. Ирен опекала ее – о, эта женщина не постеснялась бы опекать и самого Господа. Вела за нее хозяйство: твоя мама и впрямь знала в этом мало толку, один из ее недостатков – ее никогда не учили управляться с хозяйством, но женщина никогда не потерпит женщину, которая наводит свои порядки. Я бы выгнала ее не солоно хлебавши, но твоя мать всегда была слишком мягкой. Она не могла противостоять Ирен.
Ничего удивительного… мама никому не могла противостоять. Джейн яростно вгрызлась в сочное яблоко.
– Интересно, – начала она, точно размышляя вслух, – были бы папа с мамой счастливее, если бы не поженились?