Джейн не стала возражать. Она села на стул и грустно посмотрела на тетю Элмиру, махнувшую когтистой рукой в сторону подноса.
– У меня ни малейшего аппетита, Джейн. И пусть, ей-богу, пусть. Я знаю, им жаль каждого съеденного мной кусочка.
– Что ж, – отозвалась Джейн, – времена нынче тяжелые.
Не такого ответа ждала тетя Элмира. В ее янтарных глазах загорелась странная искорка.
– Я плачу за содержание, – заявила она, – а прежде зарабатывала себе на жизнь. Ну, теперь я для них ничего не значу. Все мы ничего не значим, когда заболеваем.
– Полагаю, вы правы, – согласилась Джейн.
– О, я отлично знаю, что стала для всех обузой. Но еще недолго осталось, Джейн, совсем недолго. Я чувствую на себе печать смерти, даже если другие этого не знают.
– Ах, я думаю, знают, – заверила ее Джейн. – Они торопятся закончить с кровлей сарая до похорон.
Искра в глазах тети Элмиры стала чуть явственнее.
– Они уже все спланировали, не так ли?
– По крайней мере, я слышала, как мистер Белл рассуждал, где вырыть могилу. Хотя, возможно, он говорил про белую корову. Наверное, все-таки про корову. Она ведь задохнулась сегодня утром. Еще он хочет перекрасить ворота в белый до… чего-то – я не расслышала.
– Белый? Это еще что за мысль! Они всегда были красными. Хотя мне-то что? Мой конец близок. Мало о чем переживаешь, слыша поступь смерти, Джейн. Как ты сказала, кладут кровлю? Кажется, я слышала стук молотка. Этому сараю не нужна новая крыша. Но Силас всегда что-нибудь да выкинет, если за ним не приглядывать.
– Они не платят за работу, только за дранку. А укладываем мы с Динь-доном.
– Так вот почему на тебе комбинезон. В былые времена я не выносила девушек в комбинезонах. Но что теперь говорить? Только ты бы обулась, Джейн. А то засадишь ненароком в ступню ржавый гвоздь.
– Без обуви легче перебираться по крыше. И малыш Сид вчера засадил в ногу ржавый гвоздь, хотя был в ботинках.
– Они не рассказывали мне об этом! Доведут ведь без меня этого ребенка до заражения крови. А ведь он мой любимец. Но теперь уже недолго осталось… они знают, где я хочу быть похороненной. Но могли бы и подождать моей смерти, прежде чем говорить о рытье могилы.
– О, наверняка они говорили про корову, – возразила Джейн. – И наверняка они устроят вам замечательные похороны. И папа сочинит вам красивый некролог, если вы его попросите.
– Хватит, хватит. Достаточно об этом. Я не хочу, чтобы меня хоронили, пока яв самом деле не умру. Они хорошо тебя накормили? У Нетти доброе сердце, но готовит она так себе. Вотя хорошо готовила. Ах, ну что за блюда получались у меня в былые времена – что за блюда!
Джейн упустила отличную возможность заверить тетю Элмиру, что она приготовит еще множество блюд.
– Мне понравился обед, тетя Элмира, и как было весело! Динь-дон произносил речи, и мы все никак не могли перестать смеяться.
– Они способны смеяться, пока я умираю! – с горечью проговорила тетя Элмира. – А потом бесшумно приходят сюда с несчастными лицами, притворяясь, что им жаль. И что это за звуки, будто что-то тащат? Я слышала их все утро.