«Эта девчонка молчаливее рыбы, когда захочет», – жаловалась миссис Луиза.
– Тогда откуда пошел слух? – потребовала она у Джейн ответа.
– Большинство считает, что у цирка вообще не было льва или он умер, и они пытаются это скрыть, чтобы не разочаровывать зрителей.
– Но они назначили за него награду.
– Всего двадцать пять долларов. Если бы у них в самом деле пропал лев, они предложили бы больше.
– Но еговидели .
– Думаю, люди просто вообразили, что видели его.
– А я не могу даже вообразить, – простонала миссис Луиза. – Лев не придет ко мне в комнату, это любому ясно. Если бы я его увидела, то, пожалуй, попала бы в газеты. Марта Толлинг в этом году попадала ужедважды . Везет же некоторым.
– У Марты Толлинг в прошлом месяце умерла сестра.
– А я о чем? – обиженно продолжила миссис Луиза. – Теперь она будет носить траур. Мне никогда не доводилось носить траур. В нашей семье годами никто не умирал. А мне всегда шел черный. Что ж, Джейн, надо довольствоваться тем, что имеешь, как я всегда говорю. Рада была тебя повидать. Я не раз говорила Мэтти: «Мне нравится Джейн Стюарт. И пускай ее отец малость странноват, в этом нет ее вины». Осторожнее на лестнице! Я давным-давно не спускалась, но уверена, однажды там кто-нибудь свернет себе шею.
Это произошло на следующий день. Стоял золотой августовский вечер: Джейн, Полли, Щепка, Карауэй, Задира, Мин, Динь-дон, Пенни и Джон-младший вместе отправились собирать чернику на пустошь за Харбор-Хед и возвращались короткой дорогой через дальние пастбища Корнерс. В маленьком, поросшем золотарником лесистом глене, где доживал свой век сеновал Мартина Роббина, они лицом к лицу встретились со львом.
Он стоял прямо напротив, посреди золотарника и тенистых елей. На секунду все замерли. А затем, дружно завопив от ужаса (Джейн вопила не хуже прочих), они побросали корзинки и сквозь заросли со всех ног понеслись к сеновалу. Лев неспешно двинулся за ними. Крики усилились. Не останавливаясь, чтобы закрыть ветхую дверь, они взлетели по шаткой лестнице, которая рухнула, как только Джон-младший уселся на поперечную балку рядом с остальными, не успев перевести дыхание для повторного крика.
Лев подошел к двери и с минуту стоял на солнцепеке, медленно перекидывая хвост из стороны в сторону. Джейн с вернувшимся самообладанием заметила, какой же он шелудивый и тощий; при этом в дверном проеме смотрелся он весьма внушительно, и никто не стал бы спорить с тем, что это лев.
– Он заходит, – охнул Динь-дон.
– А львы умеютлазать ?
– Не… не думаю, – стуча зубами, проговорила Полли.
– Кошки умеют, а львы – всего-навсего большие кошки, – возразил Задира.
– Замолчите, – прошептала Мин. – Это может его раззадорить. Может, если мы будем сидеть тихо, он уйдет.
Лев не собирался уходить. Он вошел, посмотрел на них и улегся на пятно света с видом льва, у которого куча свободного времени.
– На вид совсем не злой, – пробормотал Динь-дон.
– Может, он не голоден, – предположил Джон-младший.
– Не раззадорьте его, – взмолилась Мин.
– Ему все равно, – заметила Джейн. – Не надо было убегать, он бы нас не тронул.