Неожиданно именно это позволило мне ответить спокойно.
— Хорошо. Потому что я бы не сказала.
— Знаю.
— Я не хочу с вами дружить.
— Я тоже не пришла за этим.
— И я не знаю, прощу ли когда-нибудь.
— Это не нужно для дела.
Я посмотрела на нее внимательнее.
— Ребенок здесь ни при чем.
Селена растерялась.
Я продолжила:
— Я не собираюсь спорить о его правах, наследстве или отношении Каэля к нему. Все, что произошло между взрослыми, не имеет к ребенку отношения.
Впервые за весь разговор ей стало трудно сохранять спокойствие.
— Спасибо.
— Не благодарите. Это очевидно.
— Не для всех.
Наверное, она уже слышала достаточно неприятных вещей от окружающих.
Но я не хотела знать подробности.
Это была ее жизнь.
— Передайте письма Майре, — сказала я. — И если понадобится мое подтверждение по датам, я дам.
— Хорошо.
Селена закрыла папку.
Встала.
Я тоже.
У двери она остановилась.
— Лиара.
— Да?
— Я действительно думала, что ваш брак уже закончился.
Я посмотрела на нее.
— А он закончился только тогда, когда я узнала о вас.
Она побледнела.
— Понимаю.
— Теперь, думаю, действительно понимаете.
Я открыла дверь.
Селена вышла.
Эстель стояла за стойкой и просматривала документы.
Она не повернула голову, пока входная дверь за Селеной не закрылась.
Только потом спросила:
— Как прошло?
Я положила ладонь на спинку стула.
— Неприятно.
— Полезно?
— Да.
— Тогда хотите чай или работу?
Я посмотрела на нее.
— Вы сейчас копируете Рейнара?
— Не оскорбляйте меня.
Я улыбнулась впервые за несколько часов.
— Работу.
— Отлично.
Она положила передо мной папку.
Я открыла.
Мужчина хотел расторгнуть соглашение с братом о совместном использовании склада.
Очень обычное дело.
Я была почти благодарна за его обычность.
Я проработала до шести.
Ни на минуту больше.
Письма Селены уже к пяти были зарегистрированы у Майры Сент.
Инспектор прислала короткое уведомление: материалы приняты, оригиналы включены в дело, показания Селены назначены на следующий день.
Все шло правильно.
И все же по дороге домой я снова и снова возвращалась к одной фразе.
Не к тому, что Каэль лгал Селене.
Не к ее признанию.
Не даже к письму Ориана.
«Сохранение брака было бы разумнее для всех».
Вот что не отпускало.
Каэль не считал себя человеком, который решил унизить двух женщин.
Он действительно пытался устроить ситуацию так, чтобы сохранить дом, ребенка, меня, Селену и собственную жизнь в удобном порядке.
Наверное, именно поэтому его поступок ранил сильнее.
Злость проще направить на человека, который сознательно хочет сделать больно.
С Каэлем было иначе.
Он хотел сделать «разумно».
И не заметил, что в его расчете у остальных людей не осталось права выбрать.
Возле моей двери лежала записка.
Почерк Рейнара я уже узнавала.
«Сегодня после восьми свободен. Если хотите увидеться, буду рад. Если нет — в другой день».
Никаких «мне нужно поговорить».
Никаких причин, из-за которых отказ становился бы неудобным.
Я вошла в квартиру.
Сняла пальто.
Поставила воду.
Потом вернулась к записке.
Я хотела его видеть.
Осознание оказалось простым.
Не полезным.