– Тебе нравится здесь?
Вопрос прилетел в спину Санне, как кинжал. Она повела плечами, узкие лопатки шевельнулись под плотной тканью теплого платья. Оно было глухого красного оттенка. «Невыстиранной крови», – почему-то пришло в голову Роалду.
– Это мой дом, Роалд. Если ты спрашиваешь потому, что втайне все-таки мечтаешь сжечь его дотла, то да, мне здесь нравится. И если ты сейчас скажешь, что это логово предателей, которое давно пора сравнять с землей, то никуда я с тобой не пойду и никакого разговора не будет.
Санна держала обитый мехом плащ перекинутым через локоть, а сейчас расправила и набросила на плечи, будто в попытке спрятаться, хоть как-то защититься. Она чувствовала себя как на иголках, не зная, чего ожидать.
– А ты осмелела, – одобрительно хмыкнул Роалд, скривив в улыбке тонкие губы.
Санна привела его в небольшой, почти уютный укромный уголок. Там у замковых стен росло раскидистое дерево. Под ним стояла скамейка, и летом это наверняка было приятное место, чтобы отдохнуть в тени. Подальше от чужих глаз и ушей.
– Выглядит так, будто ты боишься оставаться со мной в замкнутом пространстве, – заметил Роалд. – Оставляешь себе возможность сбежать. Привычка из детства?
Санна смахнула ладонью снег со скамейки и села, аккуратно расправив плащ.
– Прошло столько лет, а ты по-прежнему только рад меня поддразнить. Хорошо, что больше не норовишь толкнуть или всыпать из плохого настроения.
Санна изобразила смех, хотя в горле сидело напряжение. Ей вспомнилось кое-что из детства. И почему-то показалось, что Роалду тоже.
Тогда, годы назад, она что-то натворила, уже и не вспомнить. В страхе перед наказанием, а особенно перед выговором Сверра, маленькая Санна убежала во внутренний двор, как была, в одном домашнем платье. Хотя тоже лежал снег, особенно белоснежный на ветках огнисто-красной рябины. Роалд буквально налетел со спины, набрасывая на плечи теплый меховой плащ, тяжелый и слишком длинный, явно кого-то из взрослых.
– Ты с ума сошла? Взрослые тебя ищут!
– Знаю, – надуто ответила Санна. – Потому и прячусь. Чтобы не ругались.
– Все равно отругают, никуда ты не денешься, – проворчал Роалд. – Только сильнее влетит, если будешь упрямиться.
Он отвел взгляд. Худощавый, одни острые углы, мальчишка до сих пор ясно видел во снах лицо покойной матери и родной дом. А здесь все казалось чужим и суровым.
– А знаешь, говорят, далеко-далеко есть остров! И там у людей нет фамилий, поэтому никого не дразнят и не обзывают бастардами, а еще король запретил ругаться и кричать друг на друга, а еще там даже звери добрые и всегда приходят поиграть, если хочешь…
– И кто это такое говорит? Выдумщица ты! Нет никакого острова. Пошли уже!
– Нет, есть! – уперлась Санна. – В комнате моей мамы висит гобелен. И там все это нарисованное! Там красивая леди гладит лисицу, а еще там птицы с большими хвостами, красные, вот как ягоды!
Она привстала на цыпочки, чтобы сорвать гроздочку рябины, и доверчиво протянула ягоды на раскрытой ладони.
– Выдумки все это, – Роалд резко сжал руку Санны так, что она ойкнула от неожиданности, а по пальцам потек холодный сок. – Хватит рассказывать сказки! Нет никакого нарисованного королевства, а в настоящем мы ничего не можем изменить!