И она почувствовала себя совершенно, абсолютно, безумно счастливой! По щекам хлынули слезы, но уже от радости и облегчения. Впервые за долгое время Санна почувствовала, что и сама, и Хельг в безопасности. И что впереди только светлые моменты.
Эпилог
Маленькому Шайну уже исполнилось два года, но Санна все равно неохотно оставляла его на няню. Слишком свежи в памяти были воспоминания о том, какой запуганной была Рейна после того, как жила в полной власти своей злой мачехи. Наверно, девочка до конца так и не исцелилась от тех душевных трещин. Она до сих пор вздрагивала, если к ней обратиться слишком громко и неожиданно. Но Санна старалась отогреть Рейну своей заботой так же, как и Ингельда.
Конечно, он не говорил: «Мама». Да никто этого и не требовал. Мама Ингельда, как надеялась Санна, покоилась с миром, зная, что ее сын в надежных руках, которые не обидят. А она старалась быть ему хорошей мачехой.
Однажды они подошли к большому портрету, на котором изобразили Хельга с женой в свадебном платье. Ингельд посмотрел в глаза матери, нарисованные, чуть поблекшие на полотне от времени, так, что защемило сердце. Санна приобняла его за плечи, тоже обращая свой взор на гордую красивую женщину.
«Спасибо. Спасибо за этого ребенка. Я позабочусь о нем», – Санна прошептала это одними губами, но Ингельд, маленький наглец, все равно расслышал. Он смутился и убежал, но под вечер, к ужину, молча принес ей деревянную фигурку медведя, вырезанную своими руками. Она теперь хранилась в шкатулке с драгоценностями. И по сути своей для Санны ею и являлась.
Она старалась не делить детей, ко всем относиться с равным телом и любовью. Но конечно, особая эйфория накатывала, стоило взять на руки Шайна. Маленького Шанни, как прозвал его Хельг. Смотреть на лицо сына, видеть в нем черты себя и любимого человека – Санна даже представить себе раньше не могла, насколько это великое счастье. Она будто чувствовала себя песчинкой в потоке света, который жил и будет жить в матерях всех миров и времен, который заставляет даже неразумного зверя становиться на защиту своего детеныша, не думая ни о чем.
Выезжали еще затемно. Рассветало сейчас поздно, и тратить время до ожидания восхода солнца – это значило существенно затягивать дорогу. А Сверр предпочитал, чтобы его приказы выполнялись тотчас. Злить же его никто не хотел. После того случая Хельг и Санна часто ездили к нему.
Он будто смирился с существованием семьи Лорстенов и действительно переступил через старые обиды. А может, все дело было в том, как повел себя Хельг? Он поступил как мудрый хозяин своих земель. И постарался максимально сгладить все острые углы в общении с правителем. В итоге Сверр стал если не доверять ему, то определенно с ним считаться.
Хельг сделал все, чтобы превратиться едва ли не в его правую руку, в человека, с которым согласовываются важные решения. Ведь Повелитель Севера знал, что перед ним не придворный льстец, а умный человек, который честно выскажет мнение по тому или иному вопросу. В глаза и не боясь гнева правителя. Что ж… По крайней мере, Сверр так думал. Что Хельг бесстрашен перед ним и совершенно открыт. В душе он не забыл, конечно же, всего, что происходило в прошлом. Болезнь и правда отступила, излеченная магией Санны тогда, в зимнем лесу. Но кто исцелит душевные раны и простую осторожность? Хельг держался со Сверром подчеркнуто уважительно, но всегда помнил, что этот человек – угроза.