Он нахально встряхнул волосами. Было видно, что характер у него не из простых.
Санна смущенно потупилась. Потому что не помнила ни самой свадьбы, ни… пасынка. Но Ингельд говорил с ней так дерзко, что ей захотелось узнать его получше. Может, ее предшественница чем-то обидела его?
– А почему ты не хочешь слушаться меня, Ингельд? Обещаю не обижать тебя. Но я же твоя мачеха. Значит, ты должен уважать меня, тебя разве папа этому не учил?
Санна проговорила эти слова максимально мягким голосом. И почувствовала себя не в своей тарелке. Слова звучали фальшиво, будто она играла роль. Актриса погорелого театра… Мачеха, впервые видящая своего пасынка. Которую ненавидит собственный муж.
Ингельд сжал кулаки. Белесая прядь упала со лба ему на глаза, но он даже не дернулся, чтобы ее убрать.
– Уважать? Тебя? Из-за твоего отца умерла моя мама! – выпалил Ингельд звонким, едва не сорвавшимся на слезы голосом. – А мне теперь тебя мамой называть? Еще чего! Ненавижу тебя! И все тебя ненавидят! Я скажу папу, пусть поселит тебя в какую-нибудь каморку! Раз уж тебя ему навязали!
Ингельд заявил это гордо, задрав остренький, выдающийся вперед подбородок. На поясе у него висел деревянный меч, и казалось, что он с ним не расставался. Хотел выглядеть, как взрослые!
– Из-за моего отца? – растерянно проговорила Санна, глядя на мальчика во все глаза. – Но я не знала об этом. Прости, пожалуйста. Я и не думала занимать место твоей мамы. Давай просто подружимся?
Она умоляюще потянулась к руке Ингельда, но он неловко замахнулся и шлепнул по ней своей ладонью.
– Нет! Не трогай меня. Я не стану с тобой дружить! – Ингельд отшатнулся, как дикий звереныш, которого тщетно пытаются приручить. – Не знала ты?! А откуда у моего папы шрам, ты тоже не знала?!
Его глаза сверкали искренним, неподдельным гневом. Он был весь напряжен, как натянутая звенящая тетива. И казалось, в любой момент был готов сорваться с места со всех ног, как вспугнутый заяц. Только бы Санна не увидела злых слез, подступивших к его глазам.
– Подожди, не убегай! – взмолилась она тоже со слезами в голосе. – Я не виновата в том, что сделали люди моего отца с твоим папой. Я… хотела бы его вылечить. У меня открылась магия, представляешь? Магия целительства. И я сумела ненадолго снять боли у твоего отца.
Санна смущенно опустила взгляд и покачала головой. Она понимала, что Ингельд еще маленький и не поймет ее слов о магии. Но ей хотелось хоть как-то приручить сына врага. Потому что ребенок не виноват во взрослых распрях. И она не хотела впутывать Ингельда в их отношения с Хельгом.
Ингельд подозрительно посмотрел на Санну. Он зацепил большие пальцы за поясок, которым была подвязана его светлая рубашка, и покачался с носков на пятки. На его лице была написана задумчивость. Сложно довериться человеку, которого видишь второй раз в жизни!
– Тогда вылечи его, – буркнул Ингельд. – А я уже скоро буду большой! И стану великим воином! И тогда Повелитель Севера простит нашу семью, и мы больше не будем изгоями!
Он гордо заявил это, положив пока еще узкую ладошку на деревянную рукоять игрушечного меча. А потом смело шагнул ближе к Санне, задирая голову и глядя ей в глаза.