– Скажешь тоже, – проворчал он. – Но у меня есть проблема, Хельг. Та причина, по которой я не возвращался в наше родовое гнездо, даже когда мог это сделать. Я… нестабилен в некоторые периоды. Меня никто не учил контролировать себя. Ну, сам понимаешь. Тогда, когда я узнал, что могу становиться волком, я ощутил прилив сил и сбежал из того леса. И никогда больше не возвращался туда. Я не вернулся, конечно же, и в лагерь к надсмотрщикам. Я сбежал в город. И прятался там, жил как нищий, воровал на рынках, как бы это ни было мерзко. Но больше я не болел. Да и тяги к звериной сущности не ощущал. Она снова открылась через несколько месяцев. Я никого не убил, даже не пытался, но мог… поэтому сбежал из того города в другой. Так и пытался менять города, пытался учиться самостоятельно контролировать себя и свою сущность. Знаешь, у меня даже начало получаться. Вот уже полгода, как я стабилен. Поэтому и осмелился вернуться в края Севера. Но… я не доверяю себе до конца. Поэтому не пришел сразу к тебе и в наше родовое гнездо. Побоялся, что потеряю контроль и наврежу кому-то из нашей семьи.
– Но сейчас ты человек, Мадс. Так будет оставаться и дальше, – твердо сказал Хельг. – Я уважаю твою заботу о семье. И согласен, что сразу рисковать и показываться на глаза всем обитателям замка. Я отведу тебя домой. И устрою пока, временно, в Черной башне. Там никто не живет, она заброшена. И вообще, ходят слухи, что там живут призраки. Так что никто из наших туда не сунется. Как временное жилье сгодится.
– Я призраков не боюсь, – усмехнулся Мадс. – Спасибо, брат.
Хельг встал и отряхнул плащ, после чего сощурился на хмурящееся небо. Зимние сумерки – топор палача. Понять ничего не успеешь, как грянут и окажешься в темноте.
– Пора выдвигаться. Не хочу оставаться на этих землях на ночлег. Тебе опасно здесь находиться. Если Сверр узнает, что ты вернулся на Север, тебя не пощадят.
Мадс подорвался с места. Он суетливо подбежал к Хельгу, заглядывая ему в глаза. Взгляд бегал, тревожный, дрожащий. Мадс и хотел смотреть в лицо брату, и не выносил этого зрелища.
– У тебя не кружится голова? – он взъерошил волосы на своем затылке, переминаясь с ноги на ногу.
– Постарался ты на славу, – мрачно хмыкнул Хельг, но взял себя в руки и хлопнул Мадса по плечу. – Не бери в голову, брат, все хорошо.
– А вдруг бы ты… как-то бурно отреагировал! – Мадс гордо вздернул подбородок. – Я не мог подставлять нас обоих! Последнее, чего я хочу, – это подвергать опасности кого-то из близких!
Хельг стиснул зубы. В пещеру залетал ледяной ветер, трепал языки огня над костром. Но при этом на щеке будто разгорелся фантомный жар. И в обычном древесном дымке чудился оттенок каленого железа.
«О да, ты так заботишься о семье! – так и ныло, вертелось на языке. – Ты мог бы подумать об этом раньше! Когда ввязывался в заранее проигрышное восстание, надеясь потом… на что? Урвать деньги и титул?»
Хельг рвано выдохнул, в воздухе повисло облачко пара. Хватит. Нужно благодарить судьбу, что Мадс вернулся целым и невредимым. Он тем временем старательно тушил костер. Движения были нервными, торопливыми. Но заметив, что за ним наблюдают, Мадс распрямился и отряхнул ладони, состроив кислую физиономию.