— Саша, — повторила я. — Это… это лучшее, что я слышала.
Он улыбнулся так, что вокруг зажглись звезды. Искренняя теплая улыбка необыкновенно преображала его лицо.
А еще между нами повисло что-то невидимое, неосязаемое… Но такое яркое и теплое, что можно было схватить рукой.
Притяжение. Искра!.. Одна маленькая звездочка, которая может погаснуть, а может — зажечь целый пожар.
Он не поцеловал меня, не взял за руку. Не сделал ничего, что перешло бы границу. Но он посмотрел на меня с такой силой, что меня пробрала дрожь… И в этом взгляде было намного больше, чем в любом поцелуе.
Больше, чем в любых словах.
— Вам пора, — сказал он наконец. Голос у него был хриплый. — Поздно.
— Да, — сказала я. — Пора.
Я встала. Отряхнула джинсы. Взяла рюкзак и пошла к выходу. У двери я обернулась.
Он всё ещё сидел на краю сцены. С гитарой на коленях, тихо перебирал пальцами струны, и смотрел мне вслед.
— В следующую пятницу?.. — спросила я.
— В пятницу, — ответил он.
Я вышла на улицу. Дождь закончился. Небо было чистым, и в лужах отражались фонари — жёлтые, дрожащие, как маленькие луны. Я шла по Лиговскому и улыбалась.
Просто так. Себе и больше никому…
Между нами пробежала искра.
И я знала — он тоже это почувствовал.
* * *
Глава 2.3
В понедельник я пришла на пару.
Села на своё место. Открыла тетрадь. Александр Сергеевич вошёл ровно в 8:40. В пиджаке. В очках. С портфелем.
Он посмотрел на меня — на секунду дольше, чем на остальных, — и начал пару.
— Тема сегодняшнего занятия, — сказал он ровным, пустым голосом, — «Английская поэзия XX века. Т.С. Элиот».
Я записывала. Но в тетради, на полях, я нарисовала маленькое сердце. И бас-гитару. Рядом.
Филипп обернулся. Посмотрел на меня. Потом на Александра Сергеевича. Потом снова на меня. Его глаза сузились. Он словно бы что-то почувствовал. Что-то заметил… Может, мой влюбленный взгляд?.. Или, улыбку, которую я не смогла сдержать.
Может, то, как Александр Сергеевич на секунду запнулся, когда наши глаза встретились.
Филипп не знал, что именно происходит. Но он как будто чувствовал подвох.
Или я настолько боюсь раскрытия нашей тайны, что в позе Филиппа мне видится всякое? Я не знаю.
Сейчас важнее сосредоточиться на учебе. Элиот. Лекция… И преподаватель за кафедрой, который смотрел на меня так, как будто я была единственной в этом зале.
Я улыбнулась. Едва заметно. Только для него.
Он поправил очки. Но я видела — уголок его губ дрогнул.
Чуть-чуть.
И мне этого было достаточно.
Глава 3. Репетиция
Суббота пахла свободой. Не той свободой, которая приходит с каникулами или отменённой парой, — а другой, маленькой, украденной свободой, когда ты знаешь, что через час случится что-то, чего ты ждала всю неделю.
Я проснулась в девять, хотя обычно в выходные спала до полудня. Кот смотрел на меня с подоконника с выражением глубокого осуждения — он-то никуда не собирался.
— Не смотри так, — сказала я ему. — У меня важное дело.
Кот отвернулся. Мол, дела у неё. В субботу. В такую рань.
Я достала из шкафа всё, что у меня было, и разложила на кровати. Джинсы. Джинсы. Ещё одни джинсы. Чёрная футболка с логотипом группы, которую я купила три года назад на концерте в Москве. Свитер. Ещё один свитер — с дыркой на локте.