— Надо выйти на берег, — Барцев уже бежал вперёд, таща её за собой. — Крылова, быстрее!
Он продирался сквозь кусты, Агата бежала за ним, спотыкаясь, но не останавливаясь. Тем временем вертолёт уходил в сторону.
— Стой! — крикнула Агата, выбегая на песок и размахивая руками. — Мы здесь! Мы здесь!
Но вертолёт улетал. Он становился всё меньше и меньше, превращаясь в точку на горизонте, и звук его двигателей затихал.
— Нет, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Нет, пожалуйста, вернись…
Глава 13.
Агата сидела на песке, уткнувшись лицом в колени, и тихо плакала. Она не знала, плачет ли от облегчения, что их почти заметили, или от отчаяния, что они так и остались здесь. Барцев стоял рядом, глядя на горизонт. Его лицо было непроницаемым, он долго молчал, потом сел на корточки рядом.
— Крылова, — сказал он ровным голосом. — Перестань.
— Я не могу, — всхлипнула Агата. — Они же видели нас. Почему они не сели?
— Я думаю, они вернутся, — ответил Алекс. — Нужно развести огонь в хижине.
Барцев шёл впереди, Агата плелась сзади, чувствуя, как каждая клетка тела кричит от усталости. Песок набился в обувь, волосы спутались в колтуны, одежда была мокрой, грязной и местами порванной.
В хижине было темно и сыро. Барцев сразу подошёл к печке, начал разводить огонь. Он выглядел таким же потрёпанным и измученным, как Агата.
— Знаешь, — сказал он вдруг, не оборачиваясь. — Если бы ты осталась здесь, как я предлагал, и топила печь, чтобы был виден дым, нас бы уже нашли.
Агата не знала, что сказать. Внутри закипела знакомая злость — хоть что-то привычное в этом мире.
— Мы не сидели здесь, потому что вы сказали идти в лес!
— Я сказал — найти воду и еду, — он резко развернулся. — Мне! Без тебя! Но ты решила, что ты такая важная для несуществующих аборигенов!
Агата от возмущения, кажется, забыла как разговаривать.
— Надо было слушать меня, а не идти на другой конец острова в поисках приключений! — не успокаивался Барцев.
— Приключений?! — Агата повысила голос. — Мы искали еду, нашли пещеру, которая спасла нас от шторма!
— И пропустили вертолёт, — отрезал Барцев. — Если бы кто-то из нас, например, ты, был здесь, у печки, с дымом, нас бы уже вытащили. А теперь мы сидим, ждём неизвестно сколько, и я должен смотреть на твоё кислое лицо.
— Моё кислое лицо?! — она подскочила к нему, ткнув пальцем в грудь. — Это вы постоянно ворчите! Это вы во всём вините меня! Я тоже устала и тоже хочу домой! Но я не срываюсь на вас каждую секунду!
— Я не срываюсь, а констатирую факт!
— Вы невыносимый!
— А ты — бестолочь!
Агата замерла, глядя на Барцева. В его глазах сверкнуло что-то похожее на раскаяние, но он не взял свои слова обратно. Вместо этого отвернулся к печке, делая вид, что занят огнём.
Агата выдохнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но плакать она не хотела. Точно не при нём. Взяла свою сумку, нашла шорты и футболку — единственные чистые вещи, которые остались, — и вышла из хижины, не оглядываясь.
Холодная, чистая вода ручья, которая смывала соль и грязь, казалась раем. Стирать было почти медитацией. Она терла свою футболку, пытаясь отстирать пятна, и одновременно вымывала из головы его слова. «Бестолочь». Он опять назвал её бестолочью после всего, что они пережили.