Но внутри что-то кольнуло. Но не обида даже, нет. Обижаться на Барцева было бы так же глупо, как на дождь или на то, что кофе в офисе отвратительный. Просто неприятно, как будто тебя признали не просто бестолковой, а бесполезной. А Агата, между прочим, в прошлом месяце вытащила переговоры с немцами, когда их штатный переводчик слёг с отравлением. Она тогда четыре с половиной часа синхронила про какие-то коэффициенты и регрессы, а после не могла говорить, только хрипеть и пить воду. Алекс даже спасибо не сказал. Сказал только:
– В следующий раз жертвой отравления пусть лучше будешь ты.
Так что Париж? Пожалуйста, пусть летит сам, без неё. Агата даже выдохнула с облегчением.
И, конечно же, вечером, когда она уже приехала домой, сбросила каблуки, брюки, неудобный лифчик и хотела только одного: дойти до дивана и включить что-нибудь такое, где никто не произносит слово «форс-мажор», именно в этот момент зазвонил телефон.
Номер начальника отдела кадров. Агата подняла трубку с нехорошим предчувствием.
— Агата, добрый вечер. Александр Андреевич меня попросил вам передать, что завтра вы летите в Париж. Билеты отправлены вам на электронную почту. Вылет в восемь утра, документы нужно забрать у него лично сегодня до девяти вечера.
Агата мысленно прокляла вселенную за отвратительное чувство юмора.
— Но он же сказал, что…
— Партнёры настояли, французы требуют именно вас, – Агата почти увидела, как кадровик беспомощно развел руками. – Говорят, в прошлый раз перевод был невероятно душевным, и они хотят ещё.
Глава 2
Агата почувствовала, как её лицо делает сложную гимнастику, от шока до предвкушения и обратно. Невероятно душевный перевод? Господи, они ещё не знают, что она там наплела про слёзы и штрафы.
— Хорошо, — сказала она невозмутимо. — Я приеду за документами.
Агата положила трубку и несколько секунд смотрела в стену, потом улыбнулась. Противная, вредная, но очень живая улыбка вползла на её лицо сама собой: она летит в Париж, вместе с человеком, который считает её ассистентом с аттестатом о неполном среднем. И у нее есть ровно одна ночь, чтобы придумать, как сделать так, чтобы этот полёт не стал для них обоих адом. Или стал, но адом с хорошим вином и круассанами.
Агата приехала в офис в четверть десятого. Небо за окном было тёмным, только редкие окна в высотках горели жёлтыми квадратами. Охрана уже знала её в лицо, пропустила без вопросов.
Барцев сидел в своём кабинете на седьмом этаже. Желтоватый уютный свет горел только над столом. Алекс был в рубашке с закатанными рукавами. Агата впервые видела его таким, и почему-то это показалось интимным, как если бы она застала его в пижаме. Она поспешно отогнала эту мысль.
— Крылова, — Барцев даже не поднял головы от бумаг. — Опоздала на сорок минут.
— Ничего страшного, я вне рабочего времени, – не поддалась Агата на очередную провокацию.
— Опоздала на сорок минут ко мне домой за документами.
— Это не дом, а офис, Александр Андреевич, – Агата не отступала. – И вообще, у вас там лифт медленно едет.
Барцев всё-таки поднял взгляд. В тёмных глазах никаких эмоций, никакого выражения. Точно робот, только сейчас без пиджака. Но Агате почему-то показалось, что он устал сильнее, чем обычно, и на секунду ей даже стало его жаль.