Мы вынырнули рядом с причалом, отфыркиваясь, как два морских котика, и Виктор мгновенно притянул меня к себе. Из-за того, что наша одежда намокла, сейчас она ощущалась так, как будто ее нет вовсе. Мое сердце забилось с такой силой, что могло оповестить о моем местонахождении всех вокруг. По крайней мере, мне так показалось.
— Прекрати, — сказала я, когда ладонь Виктора легла на мои ягодицы.
— Твое «прекрати» звучит как «продолжай».
Он выглядел совершенно иначе: с мокрыми волосами, которые сейчас не могло разогреть даже закатное солнце. А впрочем, солнца почти не осталось, оно сползло за лес на противоположном берегу. Я сглотнула, стараясь не слишком откровенно на него пялиться. Хотя это достаточно сложно сделать, когда ты с кем-то рядом в воде, лицом к лицу.
— То есть ты из тех мужчин, для которых «нет» значит «да»?
— Я совершенно точно не из тех мужчин. И я не делаю ничего из того, что ты не хочешь, Романа.
Это все больше напоминало помешательство, а у меня все больше кружилась голова. От контраста температур: вода в реке все-таки была достаточно прохладной. От его близости — я чувствовала каждый его мускул, весь рельеф его тела, не говоря уже о том, что упиралось мне сейчас в бедро.
Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, а потом он ворвался в меня поцелуем. По-другому это просто нельзя было назвать. Его язык исследовал мой рот столь же откровенно, как совсем недавно он исследовал меня пальцами в спальне в ту ночь. Я замерла, когда этот поцелуй прервался, но прервался он только для того, чтобы Виктор подсадил меня на причал, а затем, подтянувшись, сам выбрался из воды.
— Нас могут увидеть, — возмутилась я, когда он буквально опрокинул меня на все еще теплые доски.
— Сюда никто не сунется, пока я не позову, — хрипло произнес он.
— Руслан…
— За водой пошел, ага, — ухмыльнулся Виктор, — ты сама в это веришь?
Ответить, во что я верю, я не успела, он потянул мои пижамные штаны вниз вместе с бельем. Будучи намокшими, они закатались рулончиком, из которого я не смогла бы выбраться при всем желании, а если бы попыталась, кувыркнулась бы вниз, но теперь уже со спущенными штанами.
— Бёрн! — прошипела я, а в следующий момент звякнула пряжка ремня и вжикнула молния.
На этот раз я задохнулась от ощущения, когда он ворвался в мое тело. Без предупреждения, без подготовки, но это получилось так болезненно-остро и сладко, что с губ сорвался длинный протяжный стон. Совершенно не такой, который стоило издавать перед ним и давать ему повод думать, как я его хотела. Насколько я его хотела.
А впрочем, скрывать это было бессмысленно. Он скользнул в меня достаточно легко, потому что внутри меня уже полыхал пожар, и от этого пожара я вся была влажная. Несмотря на то, что у меня никого не было… столько, сколько у меня никого не было после Бёрна, то есть те самые шестнадцать лет, я приняла его в себя так, как будто мы вообще не расставались.
— Ненавижу тебя, — выдохнула я, глядя ему в глаза.
— Если это твоя ненависть, Ромашка, то я буду делать все, чтобы она стала сильнее, — он качнулся внутри меня, с силой, и я охнула.