Но, стоило директрисе произнести фамилию Аверин, как он повернулся ко мне. Видимо, сложил два и два и помрачнел еще больше.
— Что произошло? — спросил он у своего сына.
— Да ничего. Этот ебанутый…
— Герасим! — Костя рявкнул на него так, что тот подскочил.
Виктор переглянулся с Русланом, и это мне не понравилось. Потому что это был один из тех взглядов, которые имеют подтекст. Подтекст, непонятный никому, кроме тех, кто переглядывается, а эта опция должна была быть доступна только мне! В конце концов, это мой сын, я его растила до пятнадцати лет без этой глыбы тестостерона!
«Зачем тогда позвала?» — ехидно поинтересовался внутренний голос.
Ответа на этот вопрос у меня не было. По крайней мере, адекватного и логичного.
— Еще раз. Что произошло? — спросил Костя, и тот насупился.
— Ничего. Подрались мы. Только я не знал, что этот… умеет драться.
Инна Алексеевна посмотрела на парня в упор.
— Мне ты сказал совсем другое, Гера.
— Ну… я ударился головой, — сунув руки в карманы джинсовых брюк, которые каким-то чудом держались у него на бедрах, тот пожал плечами.
— В детстве, — буркнул Руслан.
— Аверин, ты двужильный, что ли?
— А ну замолчали! Оба! — повысила голос директриса. — Ты собирался выдвигать обвинения… Константин Алексеевич?
— Из-за чего вы подрались? — холодно спросил тот.
— Да просто я сказал одной шалаве, что она шалава, — ехидно ухмыльнулся тот.
Руслан рванулся со стула, но на его плечо тяжело легла ладонь Виктора. Пожалуй, в такой ситуации тестостероновая глыба была очень даже в тему, вряд ли я бы настолько легко удержала своего сына, который был на голову выше меня.
— Понятно. Пойдем, — Костя кивнул сыну, и тот поднялся.
— Ты сказал, что он пытался тебя покалечить! — воскликнула директриса.
Гера пожал плечами.
— Константин Алексеевич…
— У меня тоже нет никаких претензий.
Он вытолкнул сына из кабинета и вышел следом за ним сам так быстро, как будто за ним черти гнались. Мы остались в уютной почти-семейной компании.
— Вам очень сильно повезло, что Симоновы не станут выдвигать обвинения. Еще одна такая выходка — и ты окажешься в полиции. И будешь исключен!
— За то, что защищает честь девушки? — уточнил Виктор.
Директриса открыла рот.
— То есть, по-вашему, драться — это нормально?!
— По моему, ненормально — когда ученик вашей школы называет ученицу вашей школы шалавой, а вы предлагаете ему и его семье выдвинуть обвинения. Руслан, пойдем, — Виктор кивнул, и мой сын поспешно поднялся.
— Романа Викторовна! — возмущенно посмотрела на меня Инна Анатольевна. Но, как бы мне ни хотелось сказать, что Виктор неправ, я не могла себя заставить это сделать. По многим причинам, в частности — потому что я так не считала.
— Всего доброго, Инна Анатольевна, — сказала я. И вышла следом за сыном и Виктором.
— Когда в следующий раз будешь бить такого хмыря, позаботься о том, чтобы у тебя были свидетели. Играющие за тебя, — сообщил Бёрн Руслану.
— Прости?! — ахнула я. — Ты только что предложил моему сыну бить одноклассников?! Руслан, а ты почему мне ничего не рассказывал? О том, что твой одноклассник — Симонов? И о том, кто такая Салимова?