Оказавшись в доме Огнинского-старшего, в гостиной, которая как и весь особняк осталась именно такой, какой я ее помнила, картинки прошлого посыпались на меня, как из рога изобилия. Особенно яркой была последняя встреча с Романом Федоровичем Огнинским, отцом Виктора.
Я только родила Руслана и лежала в родильном отделении, в палате с другими женщинами. Но мне вдруг сказали, что меня переводят в платную. Я не знала, почему, но могла догадаться. Правда, появление Огнинского-старшего стало для меня сюрпризом: наверное, я до последнего ждала, что увижу Виктора. Живущая во мне наивная влюбленная девчонка все еще верила, что он передумает и прилетит за мной. Где бы и с кем бы он ни был.
Вместо Виктора ко мне в палату вошел его отец, который даже не потрудился накинуть белый халат — обязательный атрибут визитеров больницы. Меня всегда пугал это мужчина. Есть акулы бизнеса, а Роман Федорович был тиранозавром. В глубине его взгляде всегда плескалась какая-то жесткость и надменность, словно он король, а все вокруг жалкая челядь. Хотя почему «словно»? Он и был королем. Жестоким, властным, не прощающим ошибок тираном. Строгий, идеально сидящий костюм не позволял обмануться, что перед тобой волк, а не человек. Я и не обманывалась, не отрываясь, следила за вошедшим мужчиной, который бросил роскошный букет красных роз на столик и лениво разместился в кресле, будто на троне.
Я успела покормить Руслана, прежде чем его забрали медсестры, поэтому мы могли поговорить без свидетелей. Уверена, что он хорошо заплатил, чтобы никто нам не мешал. Денег у Романа Федоровича было столько, что он давно перестал их ценить. Его основной валютой была власть. В преступном мире его называли Князем.
— Поздравляю, Романа, с рождением здорового сына! Твои любимые, — он кивнул на цветы. Я любила пионы, но спорить не стала.
— Благодарю, Роман Федорович. Зачем вы здесь?
Он вскинул густые брови.
— Как это зачем? Проведать тебя. И внука.
Я хорошо помню, как тошнота подступила к горлу. Во всем теле разлилась слабость, и это были вовсе не последствия родов. Я с самого начала решила, что этот ребенок мой и только мой. Он не имеет никакого отношения к Огнинским. И одной из причин моего решения был этот мужчина, взгляд которого сейчас пробирал до мурашек и вырезал на моем сердце жуткие уродливые шрамы.
Я знала, что один из самых влиятельных людей города может сделать так, что мой сын ни в чем не будет нуждаться. У него будет все самое лучшее: игрушки, образование, будущее. Но при этом у него не будет матери. Князь отнимет у меня Руслана, а меня уберет из его жизни. Так или иначе.
Поэтому я нацепила на себя самую идиотскую улыбку и ответила:
— Внука, Роман Федорович? Я бы только счастлива была сказать, что Руслан — сын Виктора. Жила бы как у бога за пазухой, ни в чем не нуждаясь. Но, к сожалению, это сын Артема Томарова.
Скручивающиеся в спираль внутренности не давали мне спокойно вдохнуть, но я все равно продолжила:
— Говорю это сразу, потому что вы все равно проверите. Настоите на генетической экспертизе. Поэтому я даже не пытаюсь играть с вами в эти игры.