Ловушка зеркал высшей школы Разума замкнулась вокруг юноши монолитной ментальной клеткой.
Отражения атаковали одновременно со всех направлений. Сотни призрачных мечей рассекали воздух с тонким свистом, целясь в горло, сердце, суставы и виски мага, причем каждый фантом обладал физической массой и нес в себе заряд парализующей боли, способной вскипятить спинной мозг за доли секунды.
Обычный боец второго или третьего ранга попытался бы кружиться на месте, отбивая удары сталью, и неизбежно погиб бы от истощения через двадцать секунд.
Но Нико даже не стал поднимать руки.
— Иллюзии требуют воздуха, Вадим, — одними губами прошептал юноша.
В солнечном сплетении Магистра Бури с громоподобным беззвучным толчком раскрылся абсолютный домен Третьего круга.
«Вакуумное поле» накрыло весь пентхаус за сотую долю удара сердца.
Граница невидимого купола легла точно по внешнему периметру помещения, намертво запечатав пространство между полом и потолком. Атмосферное давление внутри двухуровневого зала рухнуло до космического абсолютного нуля, а весь кислород, азот и водяные пары были мгновенно выдавлены за пределы купола встречной гравитационной волной.
Наступила мертвая, противоестественная тишина, в которой не существовало звуков.
Эффект оказался сокрушительным.
Любая ментальная проекция, любая сложная пси-техника держится на тончайших акустических и тепловых вибрациях материальной среды, без которых нейронный сигнал не способен передавать координаты цели. Лишившись среды, грандиозный зеркальный лабиринт лопнул в то же мгновение, осыпавшись невидимыми искрами и обнажив настоящий пентхаус с белым мрамором и картинами на стенах.
Сотни фантомов растаяли, оставив посреди зала одного-единственного человека.
Вадима Красовского согнуло пополам от чудовищного физиологического шока.
Без воздуха в легких альвеолы банкира мгновенно схлопнулись, из носа, ушей и уголков глаз мужчины брызнули тонкие струйки крови от лопнувших капилляров, а его мозг, лишенный притока кислорода, оказался намертво парализован удушьем. Дорогой костюм на олигархе вздулся, хрустальный бокал на столе с треском разлетелся на куски от перепада давления, а сам владыка Разума рухнул на колени, судорожно скребя ногтями по белому камню и широко разевая рот в тщетной попытке поймать хоть крупицу спасительного дыхания.
Нико шагнул вперед.
Его тело, перестроенное костной реконструкцией Третьего круга, не нуждалось в сиюминутном кислороде, черпая запас устойчивости прямо из пространственной эссенции костей.
Из складки черного кейпа в правую руку мага с хищным металлическим шелестом скользнул фальшион Бориса.
Тяжелая рессорная сталь, одетая в молекулярную бритву вакуума, не встретила ни малейшего сопротивления среды. Нико не стал произносить пафосных речей перед поверженным врагом: столетний полководец Келя знал, что любая заминка перед добиванием дает противнику шанс на последний отчаянный жест.
Движение вышло скупым, горизонтальным и математически безупречным.
Черный клинок прочертил дугу на уровне шеи опустившегося на колени банкира. Сталь Бориса рассекла кожу, шейные позвонки и артерии с мягким, едва ощутимым щелчком, не встретив преграды.