Столетний опыт войны с Бездной разложил партию на простые, ясные слагаемые.
Вадим Красовский не просто запугивал. Старый ростовщик и манипулятор сознательно выстраивал капкан. Он знал, что Нико не станет сидеть сложа руки. Он ждал, что разъяренный маг ветра, движимый благородной яростью, сорвется с катушек, ворвется в здание районного отдела полиции с оружием в руках, разметет дежурную часть воздушными таранами и попытается отбить Бориса силой.
И в эту самую секунду захлопнется настоящая ловушка.
У входа будут дежурить телевизионные группы центральных каналов, спецназ ФСБ и десятки скрытых камер. Красовскому не нужно было убивать Нико лично на улице города: ему было достаточно выставить его безумным вооруженным террористом, психопатом-одиночкой, объявив на всю страну план «Перехват» и задействовав армейские части. А пока Нико будет отбиваться от пуль регулярных войск, верховный архимаг Иллюзий спокойно снесет училище, заберет монастырский разлом и выпьет души оставшихся заложников без единого свидетеля.
«Дешевый трюк, ростовщик, — подумал Нико, глядя на экран с фотографией чужой матери. — Ты привык играть жизнями смертных, как фигурами на доске. Но ты забыл главное правило нашей старой коллегии: буря никогда не бьет туда, где ее ждут».
Парень медленно опустился на корточки перед Костей, протянул руку и крепко, до хруста сжал плечо дрожащего режиссера сквозь болотный свитер:
— Слушай меня внимательно, Птицын. Смотри мне в глаза.
Костя судорожно поднял мокрый, перепуганный взгляд.
В серебряных радужках Нико не было страха, злости или суеты. Там царил лишь холодный, расчетливый покой глубокого колодца, заглянув в который, парень внезапно почувствовал, как первобытная паника внутри отступает, уступая место тяжелому оцепенению.
— С твоей матерью ничего не случится, — раздельно, вбивая каждое слово прямо в сознание друга, произнес Нико. — Им не нужна пожилая женщина в Каменске. Она — наживка, чтобы ты визжал, а я побежал ломать двери вслепую. Если они тронут ее сейчас, они потеряют рычаг давления. У нас есть время.
— С-сколько?.. — заикаясь, выдохнул Костя.
— До вечера. Ты сейчас встаешь, умываешься ледяной водой и садишься на кровать. Запираешь дверь на оба оборота и цепочку. Никому не открываешь, к окнам не подходишь, на звонки с незнакомых номеров не отвечаешь. Если кто-то начнет ломать замок — вылезаешь через форточку на пожарную лестницу и бежишь к коменданту. Ты понял меня?
— А ты… ты куда? — Костя вцепился в рукав его черного кейпа. — Нико, не делай глупостей! Там ОМОН, там полиция, тебя убьют!
— Меня трудно убить, Костик, — Нико чуть заметно усмехнулся краешком губ, поднимаясь во весь рост и одергивая полы пальто. — Особенно тем, кто привык воевать чужими руками. Я иду вытаскивать дядю Борю.
— Как?! Ты собрался штурмовать райотдел?!
— Зачем штурмовать, если можно просто зайти в гости и вежливо побеседовать со следователем? — парень достал из кармана артефактную кепку и привычным движением натянул ее до самых бровей, скрывая серебряный блеск глаз. — Закон у нас суров, режиссер. Но в руках грамотного постановщика любая казенная трагедия легко превращается в фарс. Сиди тихо. Я скоро вернусь.