И сразу стало ясно почему она отказала мне тогда. Почему отказалась… продаваться мне. Потому что её однажды уже продали. И вот она все равно стоит тут, с гордо поднятой головой, глядя на ад, который учинила её боль. Пусть по лицу бегут слезы, дорожками смывая гарь.
— Они здесь, скорее! — раздалось где-то издалека, и среди голубых и желтых мантий появились и красные.
Дальше все развивалось очень быстро — сливаясь в единую картинку перед глазами. Нас вывели, создав из щитов безопасную зону. Никто даже не брался тушить проклятое пламя. Просто пытались спасти всех, кто сумел подобное пережить. И мы тоже из последних сил боролись за жизнь.
И вот сейчас мрачные коридоры Алого Сумрака показались нам удивительно уютными. Они приняли нас так тепло, после произошедшего в лесу, что никто и не вспоминал о слухах и подвешивании студентов в подвалах. мы просто были рады прохладе, покою и безопасности. Пусть и в таких мрачных стенах.
Нас поселили в отдельном корпусе, но в столовую идти нужно было общую. Гретта сильно пострадала при пожаре, из-за чего её и еще несколько других отправили в госпиталь. Так что у меня было предостаточно времени заниматься своими делами: вот только я никак не мог сосредоточиться на том, что было мне нужно.
Благо, в один из завтраков я заметил из окна, как Элейн сидит внизу, около пепелища, глядя куда-то в даль. Не долго думая, я вышел из академии, игнорируя все предостережения Лорда. Элейн дернулась, увидев меня, что-то хотела сказать, но я присел рядом, не дав её и слова сказать.
— Прости еще раз, что влез к тебе в голову, — выпалил я, на самом деле желая сказать вообще другое. — Я хотел выжить. И только ты могла нас спасти.
— Ты видел, да? — она не повернулась ко мне. На глазах заблестели слезы. — Видел ведь?
— Не буду лгать, видел, — кивнул я. — Но я никому не расскажу. Клянусь. Унесу с собой в могилу. Просто хочу сказать… Ты справилась. Ты тут.
— Интересно тебе как я выбралась? — Элейн вдруг рассмеялась, наконец повернувшись ко мне. — Когда тот старик предложил маме денег, я сразу знала, что она согласиться. Я была обузой. Лишним ртом, который нужно кормить. И уже тогда решила, что ни за что не стану его игрушкой.
— Ты убила того мужика? — после паузы, уточнил я. — Не удивительно, после всего, что он с тобой делал.
— Нет, я сбежала, — покачала головой Элейн. — Еще месяц жила на улице, боясь, что он вернется за мной. Не знаю, что с ним стало, но домой я-таки вернулась. Голод и холод заставили.
— Я бы не смог, — выдохнул я. Действительно, если бы отец меня продал — я никогда не приполз бы к нему.
— Конечно же, смог бы! — Элейн снова рассмеялась. — Тебе, выросшему с золотой ложкой в заднице, никогда не понять, как ужасно выживать на улице. Гордость — непозволительная роскошь, когда пытаешься не сдохнуть.
— Но мне ты не продалась, — теперь и я усмехнулся. — Почему? Этот вопрос очень долго меня мучил. Из-за этого мужика?
— Нет, потому что ты низковат для моего идеала, — Элейн хлопнула меня по макушке, вставая. — И чего все девчонки от тебя тащатся? Их привлек твой большой… кошелек?