Тышкевич посмотрел на Юсупова. Оценил. Потом — снова на меня.
— Мой племянник, — он кивнул на Юзефа, — поедет учиться?
— Да. В Россию. Военная школа или гражданская служба — по выбору. Если проявит себя — будет служить, подниматься, и через десять-пятнадцать лет — вернётся не провинциальным паном, а человеком с именем, связями и имперским образованием.
Юзеф Тышкевич смотрел на меня — прямо, без хитрости. Молодой, умный, и — я чувствовал — готовый. Ему было тесно в Пинске. Он хотел большего.
— Мы подумаем, — сказал Тышкевич.
— Конечно, — кивнул я. — Но недолго. Через два дня мы уходим на Минск. К тому времени мне нужен ответ.
Флемминг встал первым. Протянул руку.
— Я согласен, — сказал он. Просто, без театральности. — Мой город устал от неопределённости. Мои люди устали. Если это даст им стабильность — я согласен.
Я пожал руку. Крепкую, сухую, рабочую. Рука человека, который не боится решений.
Тышкевич поднялся медленнее. Посмотрел на меня — долго, изучающе.
— Пинск — моя земля, — сказал он. — Мой род там — четыреста лет. Я не отдам её.
— Я и не прошу отдать, — сказал я. — Я прошу — включить. Четыреста лет — это сила. Сделайте так, чтобы они были не прошлым, а фундаментом.
Он кивнул. Медленно, но — кивнул.
— Я согласен. С условием — я увижу текст договора до подписания.
— Разумеется, — сказал я.
Они ушли. Флемминг — быстро, уверенно, с сыном за спиной. Тышкевич — медленнее, с племянником, уже о чём-то шепчущимся.
Когда дверь закрылась, Юсупов тихо сказал:
— Два из двух.
— Пока — на словах, — ответил я. — Подпишут — будет на деле.
— Подпишут, — сказал Суворов. Коротко, уверенно. — Флемминг — точно. Тышкевич — помается, но подпишет. Ему деваться некуда.
— Ему всегда было некуда, — сказал Шешковский, появляясь из тени. — Просто раньше он мог делать вид, что есть куда. Теперь — не может.
Я посмотрел на него.
— Минск — всё спокойно?
— Всё спокойно, — кивнул он. — Пшездецкие готовы к встрече. Народ — любопытствует. Гарнизон — в пути.
— Хорошо.
Аня тронула меня за руку.
— Ты доволен?
— Нет, — сказал я. — Но я спокоен. А это — лучше.
Глава 25 Новое княжество
После встречи с магнатами — представление местной знати. Не в замке, а в ратуше, где собрался весь цвет брестской и пинской шляхты, городского купечества и духовенства. Человек сто — может, больше. Стоял гул голосов, пахло воском, ладаном и потом.
Я вошёл с Аней. За нами — Юсупов-старший, Флемминг, Тышкевич. Наместники — Апраксин и Чернышёв — по бокам.
Гул стих.
— Господа, — сказал я. Голос — ровный, без надрыва. Не крик, не шёпот. Просто — голос человека, которому не нужно повышать тон. — Сегодня я представляю вам новую реальность. Брестское и Пинское княжества — коронные земли Российской империи. Князь Брестский — Генрих Флемминг. Князь Пинский — Людвик Тышкевич. Наместник императора в Бресте — граф Захар Григорьевич Чернышёв. Наместник в Пинске — граф Матвей Фёдорович Апраксин.
Голоса затыкали. Кто-то зашептался. Кто-то кивнул — те, кто уже знал. Кто-то побледнел — те, кто не знал.
— Система управления — четверичная, — продолжил я. — Князь — наследственный глава территории. Наместник — представитель Короны. Выборный голова — от ваших сословий, от ваших городов, от вашей шляхты. И военный — командир гарнизона. Каждый — в своей компетенции. Все — в одной системе.