Сергей остановился рядом.
— Красивая.
— Можно ей ещё семечек насыпать?
— Насыпь. Побольше.
Вечером снова кабинет, снова лампа, снова папки. Светлана ушла к себе читать Жюля Верна, Таинственный остров, историю о людях, которые выживают на необитаемом острове, потому что не сдаются. Хорошая книга для тринадцатилетней девочки в тридцать девятом году.
Глава 17 Конвейер
18 апреля 1939 года. Горький, авиазавод № 21
Завод гудел. Не метафорически, физически гудел, вибрировал, жил тысячеголосым рёвом станков, визгом фрез, грохотом прессов и пневматических молотов, от которого дрожал бетонный пол под ногами и звенела посуда в заводской столовой. Авиазавод номер двадцать один, один из крупнейших в стране, занимал территорию размером с небольшой город: цеха, ангары, складские корпуса, заводская железнодорожная ветка, испытательный аэродром на окраине. Двадцать тысяч рабочих в три смены — мужчины и женщины, молодые и старые, у станков, у верстаков, за чертёжными досками. Город в городе, работающий двадцать четыре часа в сутки.
Сергей шёл по сборочному цеху, огромному помещению с высоким стеклянным потолком, сквозь который падал серый апрельский свет. По обе стороны прохода самолёты в разных стадиях сборки. Скелеты фюзеляжей, дюралевые шпангоуты и стрингеры, ещё без обшивки, похожие на рёбра доисторических животных. Крылья, лежащие отдельно на стапелях, как оторванные конечности. Двигатели, воздушное охлаждение, звезда, стоящие на подставках, обмотанные промасленной ветошью. И в конце цеха два готовых самолёта, выкрашенных в защитный зелёный, с красными звёздами на крыльях.
И-180. Истребитель Поликарпова, машина, которая должна была стать основным истребителем ВВС Красной армии. Должна была, но не становилась. Потому что завод не мог её делать.
Рядом с Сергеем шёл Поликарпов. Два с половиной года назад, на этом же заводе, Николай Николаевич водил его по цехам и рассказывал о планах, с энтузиазмом, с блеском в глазах, с верой, что ему дадут работать. Тогда Сергей пообещал поддержку и сдержал слово: И-180 получил приоритет, ресурсы, внимание. Но завод не справлялся, и Поликарпов за эти годы изменился: постарел, осунулся, жилка на виске нервно подёргивалась, запавшие глаза смотрели с тревогой человека, чьё детище уродуют на конвейере. «Король истребителей», И-15, И-16, самолёты, на которых воевали в Испании и на Хасане. Но «королём» его называли за прошлые заслуги, а настоящее было другим: И-180 не шёл в серию, план горел, брак зашкаливал.
— Николай Николаевич, — сказал Сергей, остановившись у стапеля с недособранным фюзеляжем, — план на первый квартал двадцать машин. Сколько выпущено?
Поликарпов ответил не сразу. Снял очки, протёр платком, надел обратно. Жест, выдававший волнение, как дрожь рук выдаёт страх.
— Одиннадцать, товарищ Сталин.
— Из двадцати.
— Из двадцати.
— А из одиннадцати — сколько принято военной приёмкой?
Поликарпов побледнел. Жилка на виске задёргалась чаще.
— Семь.
— Семь из двадцати. Тридцать пять процентов плана. А четыре — брак?
— Дефекты сборки. Течь топливной системы — две машины. Трещина лонжерона — одна. Отказ шасси при выпуске — одна.