Ее обнаженная кожа коснулась грубой шерсти его мундира.
Алена прижалась щекой к его плечу, не в силах сдерживать мелкую, изматывающую дрожь. Каждый его шаг отдавался пульсацией в обожженной ключице. Клеймо горело ровным, матовым, потусторонним светом, просвечивая сквозь тонкую кожу темно-багровым узором.
Они взлетели по каменным ступеням за считаные минуты.
Керн ударил ногой в тяжелую дверь из мореного дуба, обитую листами зеленой меди.
Металл взвизгнул, засов поддался.
Они ворвались в Верхнюю Алхимическую лабораторию Канцелярии.
Воздух здесь был сухим, горячим и плотным. В нос ударила сложная, удушливая смесь запахов: едкий дух купоросного масла, горький аромат сушеной полыни, спиртовые пары, сера и отчетливый, металлический привкус ртути.
Помещение поражало масштабами.
Стены из белого огнеупорного кирпича уходили вверх, теряясь во мраке высокого купола с вытяжными шахтами. Вдоль стен тянулись многоярусные дубовые стеллажи, заставленные тысячами стеклянных реторт, колб из горного хрусталя и глиняных тиглей. В центре зала на массивных чугунных плитах гудели три муфельные печи, в чьих топках ровно пылало белесое магическое пламя.
В дальней части лаборатории, за кованой перегородкой, виднелся глубокий каменный бассейн, куда из медной трубы с глухим журчанием хлестала горячая вода из подземных термальных источников.
Керн опустил Алену прямо на край длинного препараторского стола, заваленного медными весами, ступками и стеклянными трубками.
Она едва удержала равновесие, упираясь ладонями в холодный полированный мрамор.
— Ты в лаборатории, — тяжело дыша, произнес Керн. Его лоб блестел от пота, на шее бешено пульсировала вена. — Что тебе нужно?
Алена окинула помещение цепким, лихорадочным взглядом хирурга, отбирающего инструменты перед экстренной полостной операцией.
— Белый тигель номер четыре, — ее голос звучал отрывисто, на грани слышимости. — Там очищенная белая сера. Живо!
Керн метнулся к шкафу, снося плечом створку.
— Нашел. Дальше?
— Кристаллический поташ. На третьей полке слева, в банке темного стекла. И порошок активированного древесного угля. Двойной возгонки.
Комтур хватал склянки с пугающей скоростью. Он двигался без лишних вопросов, безоговорочно подчиняясь ее командам, словно полевой фельдшер под началом главного хирурга.
Стеклянные банки с глухим стуком опустились на мрамор стола.
Алена не стала ждать. Превозмогая чудовищную слабость и ломоту в суставах, она сбросила остатки разодранного платья, оставаясь совершенно нагой.
Ее тонкие, испачканные гарью и кровью пальцы с поразительной точностью отмерили три весовые доли белой серы на медных весах.
— Нужен открытый огонь и спиртовая вытяжка крепостью не менее восьмидесяти градусов, — бросила она, перетирая серу в фарфоровой ступке тяжелым пестиком.
Мышцы рук ныли, суставы пальцев сводило судорогой, но ритм движений оставался безупречным. Земной опыт реаниматолога вел ее сквозь хаос средневековой алхимии.
— Держи, — Керн плеснул из пузатой бутыли прозрачную, пахнущую чистым ректификатом жидкость в широкую стеклянную колбу.