– Не за что, – только и могу выдавить. Харпер, бросив на меня обеспокоенный взгляд, сосредотачивается на нарезке пиццы. Я отпиваю пиво и кладу кусочек на тарелку, но аппетит внезапно сменяется резким приступом тошноты. – Почти уверен, что этот парень, Тайлор, и есть Рыцарь Правды. Ты должна пообещать мне, что не будешь участвовать в поисках, пока он не уедет, потому что он записался добровольцем.
Глаза Харпер расширяются, брови лезут на лоб.
– Серьезно?.. – переспрашивает она, и я киваю. – Черт. Просто чудо, что мы не столкнулись у Майи.
– Ага. Повезло. И он показывал мне твою фотографию, ту же, что на форуме.
Харпер фыркает с набитым пиццей ртом и запивает все огромным глотком пива.
– Если ты меня сдал, я пырну тебя ножом по яйцам.
В ответ на эту шутку я выдавливаю лишь слабую улыбку, которую она, кажется, не замечает.
Харпер смотрит в другой угол комнаты и молча осмысляет происходящее.
– С Йетсом все прошло нормально, – продолжаю я. – Он спросил, не видел ли я чего-нибудь в гостинице. Видимо, Дэрил Уинкл меня засек и сказал, что я уезжал из «У мыса» с мокрыми волосами. Кое-как отмазался, мол, у тебя сломался водонагреватель, и я принял душ в гостинице. Кстати, нужно купить тебе новый.
– Гребаный Уинкл, – рычит Харпер, с излишней силой ставя бутылку с пивом на стол. – Если бы я могла порубить его вместе с мерзкой женушкой на мелкие кусочки и закинуть в Коржика, то всему городу сделала бы одолжение.
Харпер хмурится с убийственно-очаровательной яростью. Пока я ковыряю корочку от пиццы, в памяти всплывает письмо Сары Уинкл из газеты.
– Ага. Думаю, никто бы не расстроился. – Я делаю глубокий вдох, будто собираясь содрать марлю с подсохшей раны, затем решаюсь: – Йетс сказал кое-что еще, о чем нам надо поговорить.
Харпер бросает на меня подозрительный взгляд, начинает жевать чуть медленнее, пока наконец не проглатывает.
– Похоже, что-то невероятно веселое.
– Да… – Я делаю последний глоток пива и заставляю себя посмотреть на Харпер, хоть и боюсь боли, которую могу увидеть в ее глазах. Морфей, устроившись на подоконнике, каркает – зловещее предзнаменование. – Шериф рассказал кое-что очень тревожное об Артуре. Он думал… что Артур причастен к смерти жены, просто не смог это доказать.
Последовавшее молчание – как нож, входящий в плоть. Харпер не отводит взгляд, не отшатывается. Едва моргает.
– Что именно сказал Йетс?
– Он волнуется за тебя из-за Артура. Не вдавался в подробности, только намекнул. И я не нашел ничего существенного, когда проверял информацию.
– Ты проверял? – спрашивает она, и я киваю. Ее глаза сужаются до подозрительных щелочек. – Но у тебя ведь не было телефона.
Я сопротивляюсь желанию отвести взгляд. Не уверен, почему чувствую себя так, будто сделал что-то ужасно неправильное, однако описать эту эмоцию иначе не выходит.
– Сходил в библиотеку.
Харпер откидывается на спинку стула и рассматривает меня долгое, мучительное мгновение. Она практически не шевелится, лишь медленно крутит бутылку на подставке, пока по пальцам размазывается конденсат.