Неразделенная любовь всей жизни Лукаса. Девочка, по которой он сох с детства. Причина его добровольного целибата. Кажется. Я все еще не определилась на этот счет.
Максин Йетс.
Я на цыпочках крадусь к выходу, поспешно запираю дверь и обегаю здание, чтобы помочь Лукасу Ланкастеру… предварительно подшутив над ним, разумеется.
Когда выхожу из-за угла, Лукас и Максин замирают, будто их застукали за чем-нибудь непристойным, хотя они стоят в нескольких метрах друг от друга. И теперь я понимаю, почему Лукас до сих пор девственник.
Максин великолепна. Длинные рыжие волосы, убранные с лица, ниспадают по спине. Хрупкая фигурка в шелковом топе и джинсах, которые выглядят слишком дорогими для прогулок по заброшенной винокурне. Высокие скулы, веснушчатая кожа и идеальный маленький носик. Все в ней кажется нежным. Однако ее полярно-голубые глаза выдают правду. У этой женщины есть характер. Она ухоженная и немного чопорная на вид, но это лишь ножны, в которых прячется острое лезвие.
Она мне уже нравится.
Почти уверена, что мои глаза искрятся дьявольским огоньком, когда я приближаюсь к Максин и очень неловко стоящему рядом Лукасу.
– Привет, – говорю я, направляясь к ней. – Решила присоединиться к нашей маленькой вечеринке?
– Наверное, да, – отвечает она с застенчивой улыбкой.
– Я бы не назвал это вечеринкой, – перебивает Лукас.
Бросив на него недовольный взгляд, Максин уверенно пожимает мне руку.
– Я Максин.
– Здравствуй! Очень рада познакомиться. Я Харпер. – Глаза Лукаса готовы прожечь во мне дыру, но моя улыбка становится только шире. – Ты дочь шерифа, верно? Я так много о тебе слышала.
Под веснушками проступает румянец. Я почти чувствую, как сильно ей хочется взглянуть на Лукаса, чтобы оценить степень его дискомфорта, но она сдерживается.
– Надеюсь, только хорошее.
– О, определенно. Ну, не считая того раза, когда вы с Лукасом закидали туалетной бумагой дом Сары Уинкл. – И того раза, когда ты уехала с Гиблого Мыса посреди ночи и разбила хрупкое сердце Лукаса Ланкастера. – А в остальном да – только хорошее.
Лицо Максин расплывается в сияющей улыбке.
– Я и забыла об этом. Папа заставил меня все снять и помыть сайдинг. Она по-прежнему противная стерва?
– Ага. Поэтому лично я считаю ту шалость подвигом, сделавшим тебя городской героиней. – Я переключаю внимание на Лукаса, который выглядит так, будто хочет провалиться сквозь землю. Даже веселее, чем постоянно подставлять его перед Артуром. – Это же Максин! – восклицаю я, дополняя слова театральным жестом.
Лукас прочищает горло, запертая боль, тоска и желание борются под маской невозмутимости.
– Да-да. Молодец, что вспомнила.
– Просто замечательно, – продолжаю я, указывая на тропу, уходящую вглубь территории. Максин идет со мной, Лукас мрачной тенью плетется сзади. – И что же привело тебя обратно на Гиблый Мыс, Максин? Решила проведать родителей?
– Зови меня Макс. У меня тут дельце, хотя всегда приятно повидаться с семьей и друзьями.
Лукас кашляет, будто подавившись воздухом. Когда мы поворачиваемся, чтобы посмотреть на него, он лишь отмахивается.